Барчук

энергии, которая должна была уберечь меня от случайной пули. Но не успел я зарядиться, как услышал со стороны опушки леса голоса. Стрельба участилась. Враг вызвал подкрепление, и теперь имел превосходство над нами. А я ждал, когда подойдёт шагающая машина Косолапого, понимая, что ещё минут пять-десять — и нас всех накроют.
Неподалёку я услышал шорох листвы и голоса: противник шёл в наступление. Выглянул. За деревом, метрах в двадцати от меня — человек. Я, не целясь, выстрелил. Мимо. Над ухом просвистели две пули. Я перебежал за толстый дуб, росший поблизости. Передёрнул затвор, пальнул по кустам, из-за которых вели огонь. Тут же несколько вражеских пуль выбили кору рядом со мной. Справа заметил движение. Меня окружали. Ещё один высунулся из-за дерева. Я выстрелил, заставив его убрать голову. Двое бежали, почти не прячась. Быстро передёргивая затвор, я послал в их сторону три пули. Один из бегущих закричал и упал. Это вынудило остальных залечь.
Когда со стороны лесной дороги раздались тяжёлые шаги и треск ветвей, а среди листвы показалась трёхметровая железная махина, продирающаяся через чащу, я вздохнул с облегчением. Гулко застучала автоматическая мелкокалиберная пушка. Кто-то крикнул: «Отходим!», и бойцы противника начали драпать со всех ног, подгоняемые нашими пулями.
Больше всего я опасался хаоса и того, что Косолапый, не разобравшись, кто есть кто, начнёт палить по нам, но к счастью, он сообразил, где мы засели. Я крикнул своим, чтобы не разбредались и шли за машиной, которая теперь топала впереди, долбя из пушки в направлении врага.
Впереди за кустами стоял легковой паромобиль. Из-за него открыли пулемётный огонь. Пули зазвенели по броне шагохода, и нам пришлось снова залечь, и подождать, пока Косолапый не превратит машину в дуршлаг, а противник не прекратит пальбу.
Когда мы вышли на опушку, оказалось, что две машины, прибывшие на помощь засевшим лесу товарищам, уже катили прочь в сторону ближайшей деревни. Мы их проводили несколькими выстрелами, а затем, убедившись, что поблизости никого нет, стали осматривать место сражения.
Противник потерял четверых убитыми и двоих ранеными. Один оказался ранен в грудь, и мы его добили: вряд ли бы он выжил, да и лишнюю нагрузку на медперсонал создавать не хотелось. А второму пуля угодила в плечо, он не успел убежать и сдался.
Мы собрали с убитых оружие и патроны. Возле машины лежал труп, которому из пушки отстрелило голову. Рядом валялось длинноствольное ружьё с сошками, барабанным магазином и коническим пламегасителем. Это и был ручной пулемёт, огонь которого мы испытали на себе.
Косолапый на шагоходе и четыре бойца остались в лесу охранять дорогу, им мы отдали трофейный пулемёт. Я же с остальными отправился на базу. Потерь мы не понесли, и в целом я был доволен исходом сражения.
Когда мы вернулись, нас встретила Таня. На меня она почти не обратила внимания (или сделал вид, что не обратила), сразу же взялась оказывать первую помощь пострадавшему противнику. Его отвели к остальным раненым и приставили охрану. К этому времени другие отряды уже вернулись, никого не найдя в округе.
Лаврентий Сергеевич возился со своей машиной, проводя осмотр перед грядущим мероприятием. Я сообщил ему о результатах операции, а потом мы разговорились о политике, а именно о том, как скоро среагируют местные власти, узнав о творящемся в окрестностях беспределе. Если прежде всё было тихо, то после вчерашнего и сегодняшнего столкновений с людьми Капитана, о нас прознает вся округа.
— А если это противостояние с Капитаном затянется, — Лаврентий Сергеевич вытер запачканные машинным маслом руки о тряпку, — нас тут терпеть не станут. Объявят мятежниками и перебьют, как крыс.
— Значит, надо подумать о том, как заручиться поддержкой влиятельных людей в городе, или хотя бы обеспечить их нейтралитет, — сказал я. — Придётся ехать к Загорским.
— Правильно рассуждаешь, Миша, — вздохнул старый кузнец, — но я даже не знаю, почему дворяне должны послушаться тебя. Чует моё сердце, добром это не кончится. Слишком много шума мы наделали. Слишком много! Вся надежда на то, что успеем ликвидировать Капитана завтра к утру. А потом можно и договариваться с Загорскими. Не раньше. Сейчас ни тебе, ни мне нечего им предложить. Мы — никто.
— Нет, с Загорскими надо поговорить прежде, — настаивал я. — Что-то мне подсказывает, что их самих не очень устраивает сотрудничество с Капитаном, и они дадут нам время. Если завтра не получится устранить Капитана, должен быть запасной вариант.
— Если завтра не получится, другого шанса не будет. Если операция провалится, выход у нас один, точнее у тех из нас, кто останется в живых — бежать. А тебе сейчас