Барчук

подоспела группа Лаврентия Сергеевича.
В здании произошла короткая перестрелка, прозвучали два взрыва, а затем я увидел, как бойцы Лаврентия Сергеевича выводят пятерых сдавшихся бандитов. Сражение было окончено.
Потом последовала зачистка обоих флигелей и казармы, но там никого не осталось, кроме убитых, раненых, да нескольких слуг, что, заслышав стрельбу, спряталась в подвале одного из флигелей. С нашей стороны были двое убитых (в группе Лаврентия Сергеевича) и четверо раненых. Людей Капитана, получивших ранения разной степени тяжести, насчитывалось восемь человек — Тане было чем заняться. Я и сам немного пострадал: на боку расплывался синяк, а в ноге засел небольшой осколок брони. Засел неглубоко — сам вытащил.
Я осмотрел здания. Особняк — аккуратный двухэтажный дом с мезонином — после артобстрела представлял собой плачевное зрелище: в стенах зияли дыры, почти вся мебель поломана. Внутри находилось более десятка тел: большинство были убиты снарядами.
А рядом с казармой стояла виселица. Я узнал парня, который болтался в петле. Суровая участь постигла моего бывшего компаньона. «Эх, Рыжий, не туда тебя дорога завела», — с горечью подумал я. Слетел парень с катушек. Пока со своими молокососами возился, мозгов хватало дела вести, а как большие деньги в руках оказались, да серьёзные проблему начались — тут же скуксился. Но хоть и сердит я был на него за то, что подставил всех нас, а всё равно жалко. Жестоко покарал его Капитан.
Мы собирались отпустить пленных или предложить им работать на себя, но для начала их следовало кое о чём расспросить.
Дело в том, что ни Капитана, ни его подручной Железной Эмми мы нигде не обнаружили. И вскоре стало понятно, почему: из подвала особняка за пределы поместья вёл тайный ход.
Но гораздо больше меня озадачило другое: что случилось с шагающей машиной Косолапого? Она лежала на земле с вмятиной в бронеколпаке, рука с пушкой была сильно деформирована. Косолапый утверждал, что в него попал снаряд, но мне с трудом представлялось, какой снаряд мог произвести такие разрушения, но при этом не оказать заброневого действия. Машину будто ударили огромным кулаком.
Лаврентий Сергеевич и другие, кто стал свидетелем происшедшего, утверждали то же самое: шагоход сбила какая-то невидимая сила. Тогда я расспросил пленных, был ли в поместье ещё кто-то, кроме Капитана и его бойцов.
И поведали мне, что уже как два дня в особняке гостил некий загадочный тип с монокуляром вместо глаза. Судя по одежде и по лимузину, на котором он приехал, тип этот — из знатных. Один из пленных уверял, что сам видел, как боярин (именно так его называли) опрокинул шагающую машину мановением руки с расстояния в сотню шагов.
Новости меня шокировали. Догадка оказалась верна: дядя был здесь, и приехал он не иначе, как по мою душу. И теперь я был в огромной опасности. А если верить тому, что говорил о Капитане Сергей, в опасности были мы все. Мы выиграли сражение, но война рано или поздно окажется проигранной. Капитан затаится, станет выжидать, а потом выследит нас по одному и убьёт. А если не Капитан меня убьёт, так прикончит дядя. Теперь-то он доведёт дело до конца.
***
Большой чёрный лимузин ехал по грунтовке за люксовым седаном бежевого цвета. Обе машины двигались по направлению к лесу, куда уходила разбитая танковыми гусеницами колея.
Василий Дмитриевич сидел на заднем диване лимузина. На куске ткани, которым было обмотано его левое плечо, темнело кровавое пятно. Рядом расположился Капитан — тот странный человек в маске, из-за которого пришлось срочно бросить все дела и ехать в Арзамас, где по сведениям этого Капитана объявился Михаил Барятинский, и не просто объявился, а оказался в довесок носителем неких чар, по описанию походивших на энергетические. На этот раз пускать дело на самотёк было нельзя, и Василий Дмитриевич решил собственноручно разобраться с данным вопросом.
Но как только глава тайного приказа приехал в Арзамас, проблемы посыпались одна за другой: вначале провалился план по поимке Михаила, а у того внезапно обнаружилась целая армия с танком, потом провалился план отражения атаки на поместье. У противника оказалось две бронемашины, и если шагающую удалось уничтожить, то на танк сил уже не хватало. Будучи на пятой-шестой ступени ещё можно вести бой против нескольких боевых машин, но Василий Дмитриевич находился всего лишь на четвёртой, и опасался, что танк окажется ему не по зубам. Ещё и проклятая пуля добавила проблем.
Капитан же, не смотря на все невзгоды, держался невозмутимо. Он был уверен, что теперь-то проблем точно не будет, и Михаил скоро окажется у него в руках.
— Он никуда не денется, — уверял Капитан. — Барчук растерял половину