Барчук

всех шагал рослый светловолосый мужчина со следами оспы на грубом, туповатом лице.
— Михаил Петров? — грубо произнёс белобрысый верзила, подходя ко мне. — Тебя приказано доставить. Сдай оружие и пройдём с нами.

Старый дребезжащий фаэтон тёмно-зелёного цвета, с поднятым матерчатым верхом, летел, громыхая подвеской, по гравийной дороге. Я сидел на заднем сиденье, рядом — Катрин. Спереди — Андрей за рулём и здоровый белобрысый малый, при взгляде на которого мне сразу вспоминался мой первый день в новом теле, когда четверо молодцев везли меня на болото. Почти то же самое, только эти одеты поприличнее.
— Объяснишь, что происходить? — спросил я у Катрин. — К чему такая срочность?
— Приказано Арсентием Филипповичем, — повторил белобрысый уже в третий раз.
Катрин молчала.
— Да я понял, что приказано. Зачем? — у меня опять были нехорошие предчувствия. Когда за тобой являются и вот так, без объяснения причины, разоружают и везут в неизвестном направлении, хочешь не хочешь, занервничаешь.
— Поменьше языком болтай, — обернулся ко мне белобрысый. — И проблем не возникнет.
— Не у тебя спрашивал, — огрызнулся я.
— А я тебе отвечаю. Ты с кем пререкаться вздумал?
— Кать, скажи ему, чтоб заткнулся, и объясни, что происходит, — не унимался я.
— Что?! — взревел белобрысый, вытаращившись на меня с неподдельным удивлением. — Ты, шпана неотесанная, с кем разговариваешь?
— Хватит! — Катрин больно толкнула меня в бок локтем. — Тебя приказано доставить к Арсентию Филипповичу. Больше никто ничего не знает. И не устраивай тут скандал.
— Если бы тебя не желал видеть барин, я бы тебе, не задумываясь, голову прострелил, — произнёс белобрысый, вызывающе таращась на меня. — Мало того, что чурбан неотесанный, кланяться не обучен перед служилым человеком, так ещё и голос на боярского дружинника повышает.
Я не ответил. Из перепалки с белобрысым мне стало ясно, что доставить меня велели живым. Уже хорошо. Впрочем, дружинников я не боялся. Мне пары минут было достаточно, чтобы, сосредоточившись, вызвать свою энергию. Тогда этих двоих я бы по асфальту размазал. А Катрин… Что ж, если придётся защищать свою жизнь — и её тоже.
Но дружинники не собирались меня убивать — везли к боярину. А вот что сделает боярин — загадка. Скорее всего, он обладал сильными магическими способностями, и ни о каком противостоянии с ним в моём случае речи быть не могло. Но я искал причины, по которым глава рода Птахиных захотел бы убить меня, и не находил. Если, конечно, он не прознал о моей силе…
До Нижнего Новгорода мы домчали менее, чем за два часа, и растрясло мне в дороге не по-детски. Подвеска у местных авто даже близко не стояла с современными мне машинами. Но посмотреть город в это раз снова не довелось. Мы проскочили по частному сектору, свернули в поле, оставили позади какую-то деревеньку и вскоре оказались перед большими коваными воротами усадьбы, которые охранники отворили без лишних вопросов.
Боярский дом находился в глубине территории. Перед крыльцом двухэтажного особняка журчал небольшой, но богато украшенный скульптурами фонтан. По обе стороны широкой мраморной лестницы стояли две античные статуи. Проехав мимо крыльца, мы свернули за угол и остановилась у чёрного входа.
— Выходи, — сказала Катрин, и когда мы выбрались из машины, шепнула. — Не забудь поклониться в пояс боярину.
Прекрасный совет, своевременный. Ещё бы понять при встрече с незнакомым субъектом, боярин тот или нет. Я же эту семейку никогда в жизни не видел, хоть и должен был их всех знать. Только сейчас до меня начала доходить вся глубина проблемы. Если меня не собираются грохнуть, а всего лишь, вызвали на разговор, речь может зайти о вещах, которые я должен знать, но по известным причинам не знаю. Да и как мне полагается общаться? Притвориться что ли, что память отшибло, когда по башке дубинкой дали (шрам на брови служил бы тому прекрасным доказательством)?
В общем, пока мы поднимались на второй этаж по крутой узкой лестнице, предназначенной, очевидно, для слуг, я решил придерживаться такой же тактики, что и в первый день пребывания в этом мире: слушать и по возможности молчать.
Привели меня в просторное светлое помещение. За кофейным столиком стояли пара кресел на резных ножках, а на стене располагались полки с книгами и моделями старинных парусных судов.
Катрин осталась со мной, а Андрей и белобрысый ушли.
— Ты чего устроил в дороге? — строго спросила Катрин. — С ума сошёл, с десятником так разговаривать? Не забывай, кто ты теперь.
— Извини, погорячился, — сказал я, решив