Барчук

момент действительно удобный. Я подумаю над этим. Что ж, Миша, Катрин отвезёт тебя в Арзамас, завтра жди известий.
Через полчаса старый фаэтон снова неумолимо дребезжал своими железными суставами по пыльной гравийке — мы с Катрин мчали на всех парах обратно. Дружинница сидела за рулём, я — рядом. Она ничего не спросила у меня. Словно всё знала сама, а может, выучка не позволяла ей проявлять любопытство. Боярин дал ей какие-то инструкции, но я не слышал их разговор.
— Что-то долго Арсентий Филиппович думал над моим предложением, — сказал я, когда мы выехали на трассу. — Я уж посчитал, ты не приедешь, что бросили меня Птахины. А тут — на тебе! Явились. У нас там целая война разгорелась, похлеще, чем в Нижнем. С поля боя меня, считай, забрали.
— Я тебе сказала, чтобы ты уведомил, если что-то случится, — укорила меня Катрин.
— Собирался. Но вы, дружинники, люди занятые — решил, не дёргать по пустякам.
Катрин вздохнула:
— Придумала бы что-нибудь. Я ведь обещала. Арсентий Филиппович не хотел брать тебя на службу. Он говорил, что избалованному отпрыску Барятинских не место в его доме.
— Вот как? Не лестного он обо мне мнения. И что же его убедило поменять точку зрения?
— Это мне неведомо. Сегодня он просто вызвал нас и сообщил, что необходимо срочно доставить тебя в имение. Мы поехали к Фёдоровым, Ольга рассказала о последних событиях и о том, что ты связан с каким-то кузнецом. К счастью, мы тебя нашли быстро. Но я и сама не знала, зачем ты понадобился Арсентию Филипповичу. Сам понимаешь, боярин не отчитывается перед младшими дружинниками и не ставит нас в курс собственных дел. Я тоже переживала, что может недоброе произойти. Но если он предложил-таки тебе службу… — Катрин не договорила. Впереди показался поворот, и она, не сбавляя скорости, с креном вошла в него. Я чуть на обложил водительницу трёхэтажной словарной конструкцией, как сделал бы в прошлом, но вовремя опомнился.
— Как думаешь, Арсентий Филиппович знает о моих способностях? — спросил я.
— Такое возможно. Молодой дворянин Загорский уже несколько дней гостит у Бобриковых. Он мог разболтать, а те передали Арсентию Филипповичу.
— Выходит, уже весь Нижний в курсе?
— Это случилось бы рано или поздно. В любом случае, тебе повезло, раз Арсентий Филиппович соблаговолил взять тебя на службу. Значит, он не желает избавляться от тебя… пока.
— Пока? Обнадёживающе, — хмыкнул я скептически.
— А что ты хотел? Я тебе объясняла, что не все считают благом возрождение пятой школы.
— Ладно, разберёмся. Ты мне вот что скажи: чего мне делать-то надо будет в отроках?
— Как будто сам не знаешь.
— Не, я конечно, в общих чертах представляю, — соврал я, — но конкретики хотелось бы.
— Знаю не больше твоего. Возможно, тебя определят в услужение к кому-либо из старшей или младшей дружины или — на гражданскую службу, а может, сразу начнут готовить в дружинники. Всё зависит от того, какие на тебя планы у Арсентия Филипповича. В любом случае, пойти отроком в боярский дом — это честь, которой сложно удостоиться простолюдину. Изгнанных, конечно, часто берут в отроки, но в более младшем возрасте.
— А ты чем занималась, когда была в отроковицах?
— До тринадцати лет помогала в оружейной, два года прислуживала дружиннику, а потом меня готовили к военной службе. Во мне усмотрели талант.
— И тебе тоже прислуживает кто-то из отроков?
— Само собой. Но если Арсентий Филиппович уведомлен о твоих чарах, скорее всего, тебя быстро примут в дружину. Если, конечно, род убедится, что тебе можно доверять.
К воротам дома Лаврентия Сергеевича подъезжать не стали. Катрин остановилась неподалёку. Она уже знала мой план: снять квартиру, взять охрану и скрываться до поры до времени, и в общих чертах одобрила его, но предупредила, чтобы не было посторонних. Сегодняшнюю ночь мы должны были провести вдвоём (как бы многозначительно это не звучало), а завтра либо Птахины пришлют оперативную группу, либо, если они посчитают дело не целесообразным, нам придётся вернуться в Нижний.
Катрин осталась в машине, а я отправился к Лаврентию Сергеевичу.
Все в доме немало удивились моему скорому возвращению. После того, как утром меня «повязала» боярская дружина, все решили, что хана — сгинул Мишка. А нет! Вернулся в целости и сохранности спустя какие-то пять часов. Таня, выбежав мне навстречу, аж расцвела вся.
— Куда тебя возили? — спросила она. Остальным тоже было это интересно.
— Дела кое-какие. Долго рассказывать, — отмахнулся я. В кухне собрались почти все жильцы, а мне сейчас было не до разговоров. Мы с Лаврентием Сергеевичем вышли на улицу.
— Так это твои родственнички