Джудит Риведун, воспитанная в тиши укромного монастыря, готовилась посвятить себя Господу и презирала брачные узы… Что мог принести ей вынужденный брак с суровым рыцарем Гевином Монтгомери, о котором она столько слышала? Ничего, кроме горя и бед! Однако Гевин, искушенный в отношениях с женщинами, хорошо понимал — чтобы его супружество стало счастливым, ему придется превратить ненависть и презрение юной жены в пылкую страсть…
Авторы: Деверо Джуд
до тебя, я боялся, что ты плод воображения, — нет, я боялся, что если ты настоящая, то мое прикосновение может уничтожить тебя. — Он потянул за шнуровку.
— Я очень даже настоящая, — улыбнулась Джудит.
Это еще сильнее подстегнуло Гевина, и он, повернув ее лицом к себе, приник к ней в страстном поцелуе.
— Твои улыбки — гораздо большая редкость и драгоценность, чем бриллианты. Мне нечасто доводилось видеть их. — Внезапно он вспомнил о чем-то, и его лицо потемнело. — Я был способен убить вас обоих, когда увидел, как Демари касается тебя. — Джудит с ужасом взглянула на Гевина, потом попыталась оттолкнуть его. — Нет! — воскликнул он и сжал ее еще сильнее. — Значит, ты давала ему больше, чем согласна дать мне, своему мужу?
Преодолев сопротивление, Джудит высвободила руку и со всей силы ударила его по щеке. Глаза Гевина запылали яростью, и он, схватив ее за руку, сдавил пальцы так, что едва не сломал. Вдруг он поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Ты права. Я глупец. Все закончилось. Прошлое осталось позади. Давай думать только о будущем и о том, что ждет нас сегодня ночью.
Он нашел ее губы, и ярость Джудит исчезла. Она перестала воспринимать окружающее, полностью отдавшись восторгу, который вызывали в ней его ладони, ласкавшие ее под одеждой.
Они изголодались друг по другу. Страдания, владевшие Гевином, когда он, сидя в палатке, предавался тяжелым размышлениям, были ничто по сравнению с муками, вызванными сознанием, что он лишен возможности коснуться своей жены.
Темно-синее шерстяное платье было разорвано в мгновение ока, за ним последовало тонкое белье. Звук рвущейся ткани еще сильнее возбудил Джудит, и она принялась лихорадочно расстегивать рубашку Гевина. Но он оказался проворнее. Секунда — и его одежда была отброшена в сторону.
Покорившись сжигавшей ее страсти, Джудит притянула к себе Гевина, который с не меньшим пылом ответил на ее призыв. Они соединились в неистовом порыве и, достигнув вершины неземного блаженства, погрузились в приятную истому.
— Он считает себя выше нас, — недовольно заметила Бланш.
Они с Гледис находились в кладовой замка Чатворт и наполняли кувшины вином, которое подавалось к господскому столу.
— Да, — согласилась Гледис, однако в ее голоса не слышалось особого раздражения. Она сильно тосковала по Джослину, но, в отличие от Бланш, не злилась на него.
— Как ты думаешь, чем он так занят, что забыл о нас? — спросила Бланш. — И с ней он почти не бывает. — Она кивнула головой в сторону комнаты Элис. — Да и в зале не появляется.
— Кажется, все свое время он проводит в одиночестве в клетушке на сеновале, — вздохнула Гледис.
Внезапно Бланш замерла с кувшином в руке.
— В одиночестве! Ты считаешь, он там один? Как же я об этом не подумала! Не может ли он прятать там женщину?
Гледис рассмеялась.
— Зачем ему прятать там кого-то, когда к его услугам такое количество женщин? И потом, кто это может быть? Посмотри, никто не пропал, вся прислуга на месте. Если это не крепостная, я не представляю, кто бы это мог быть.
— А что еще способно заинтересовать такого мужика, как Джослин? Эй, ты! — позвала Бланш проходившую мимо крепостную девушку. — Наполни-ка эти кувшины.
— Но я… — начала было девушка, но Бланш со злостью ущипнула ее за руку. — Хорошо, — мрачно проговорила она.
— Пошли, Гледис, — скомандовала Бланш. — Давай попробуем разгадать эту тайну, пока Джослина нет поблизости. — Девушки покинули кладовую и направились к конюшне. — Смотри, каждый раз, прежде чем уйти, он убирает лестницу, — заметила Бланш и крадучись вошла в конюшню. Приложив палец к губам, она повернулась к следовавшей за ней Гледис и указала на крутившуюся неподалеку толстую жену конюха. — Эта старая карга оберегает Джослина как собственного сына, — прошептала она.
Стараясь как можно меньше шуметь, девушки вытащили спрятанную лестницу и приставили ее к внешней стене конюшни прямо под окошком в каморку Джослина. Подобрав юбки, Бланш полезла вверх. Когда они обе оказались в небольшом помещении, заваленном сеном, до них донесся женский голос:
— Джослин, это ты?
Бланш победно улыбнулась и взглянула на Гледис. Ее глаза зажглись злобой.
— Констанция! — воскликнула она, пройдя в глубь каморки.
На нежном личике девушки все еще четко выделялись следы от зарубцевавшихся ссадин и синяков.
Увидев Бланш и Гледис, Констанция попятилась.
— Вот как! Теперь понятно, почему Джослин избегает нас. А я думала, ты ушла из замка, — проговорила Гледис.
Испуганная Констанция слабо покачала головой.
— Нет! Она не ушла, — процедила Бланш. — Она увидела Джослина и решила,
