Бархатная клятва

Его руки обняли ее, прижали ее голову к ямочке на шее.
Джудит лишилась способности думать. Она превратилась в сгусток эмоций — каждое ощущение было новым и волшебным. Приникнув к нему, она стала гладить его спину. Он целовал ее в уши, покусывая мочку. Гевин издал стон, когда колени Джудит подогнулись, и она откинулась на обнимавшую ее руку. Не отрываясь от нее, он подхватил ее и положил на кровать. Его губы скользили по телу Джудит, которая полностью отдалась охватившему ее чувству.
Вскоре она уже не могла выдерживать эту любовную игру. Ее тело выгнулось, и она, схватив Гевина за волосы и притянув его к себе, с жадностью приникла к его губам.
Восприятие Гевина обострилось. Ему еще никогда не доводилось ласкать женщину так, как сегодня, и он никогда не представлял, какое это наслаждение. Джудит, как и им, владела всепоглощающая страсть, однако ни один из них не спешил прерывать эту сладкую муку. Он опустился на жену, ее руки сжали его. На этот раз Джудит не испытывала никакой боли, она была готова. Она двигалась вместе с ним, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не наступило радостное освобождение.
Уставшая и изможденная, Джудит сразу же заснула. Она лежала закинув одну ногу на Гевина, ее волосы разметались по его руке.
Но Гевин не спал. Он знал, что этой ночью женщина, которую он держал в объятиях, впервые в жизни испытала восторг любви, но его удивило, что и он чувствовал себя так, словно сам только сегодня лишился девственности. Это было полным абсурдом. Ведь он даже не смог бы вспомнить всех женщин, побывавших в его постели. Но сегодня все оказалось по-другому. Никогда еще им не владела такая сильная страсть. Другие женщины сразу же прекращали свои ласки, стоило им довести его до возбужденного состояния. Но не Джудит. Она отдавалась ему с тем же пылом, что и он.
Он взял упавшую на его щеку прядь ее волос и долго наблюдал, как в этом золотистом водопаде играет огонь. Потом вдохнул исходивший от них нежный аромат, приник к ним губами. Джудит шевельнулась и сильнее прижалась к нему. Даже во сне ей хотелось, чтобы он был рядом.
Веки Гевина отяжелели. Насколько он помнил, он впервые испытывал столь полное удовлетворение и спокойствие. О, близится утро. Его губы тронула улыбка, и он погрузился в сон.
Джослин Лэинг уложил лютню в кожаный чехол и едва заметно кивнул блондинке, выходившей из комнаты. В этот вечер он получил предложение разделить постель от нескольких женщин. Радостное возбуждение, витавшее над собравшимися на свадьбу, и особенно вид обнаженных новобрачных заставил? — многих пуститься на поиски собственных наслаждений.
Певец был очень красив собой: горящие огнем темные глаза с густыми ресницами, темные вьющиеся волосы, великолепная кожа, волевой подбородок.
— Ты занят сегодня? — со смехом спросил его один из певцов.
Джослин улыбнулся, но не ответил.
— Завидую тому, у кого есть такая невеста. — Еще один музыкант кивнул в сторону лестницы.
— Да, она очень красива, — согласился Джослин. — Но существуют и другие.
— Но они не так прекрасны. — Музыкант придвинулся к своему приятелю, — Некоторые из нас назначили свидания подружкам невесты. Если хочешь, присоединяйся.
— Нет, — ответил Джослин. — Не могу.
Музыкант лукаво взглянул на Джослина, уложил свой псалтерион

и ушел.
Когда в зале воцарилась тишина и пол застелили соломенными тюфяками, на которых должны были спать приближенные слуги и наименее значимые гости, Джослин направился к лестнице. Он спрашивал себя, неужели той женщине, с которой у него было назначено свидание, удалось получить отдельную комнату. Элис Вейланс не была богата, и, хотя ее красота дарила ей замужество с графом, она не принадлежит к высокородным гостям. Этой ночью замок был переполнен, и только жениху и невесте было предоставлено отдельное помещение. Остальные разместились в солярии на женской половине или в спальне хозяина на огромных кроватях — до восьми футов шириной, — опущенный полог которых превращал их в отдельные комнатки.
Джослин без всяких происшествий добрался до расположенных в стороне покоев, предназначенных для незамужних дам. Несколько мужчин уже успели проскользнуть в дверь. Джослин заметил, как раздвинулся тяжелый полог, и между шторами появилась голова блондинки. Он быстро подошел к ней. Ее вид вызвал в нем желание. Элис жадно протягивала к нему руки, ее страсть казалась сродни ярости. Все попытки Джослина продлить любовную игру наталкивались на сопротивление. Она была подобна урагану, принесшему с собой молнии и гром.
Когда они кончили, она своим видом дала понять, чтобы Джослин не дотрагивался до нее. Всегда чутко