Бархатная клятва

за домами, выглядели так, будто их недавно вычистили.
Гевин остановился возле конюшен. Здесь содержались соколы — дербники, сапсаны, ястребы, балобаны, кречеты. Сокольничий стоял перед зданием и крутил вабик

вокруг ястреба, который был за лапку привязан к шесту.
— Это новый вабик, Саймон? — спросил Гевин.
— Да, милорд. Он поменьше, и его легче крутить. Это заставляет птиц лететь быстрее и правильнее определять цель.
— Отличная идея, — одобрил Гевин.
— Это не моя идея, сэр, это идея леди Джудит. Она предложила такой вабик. Гевин был поражен.
— Леди Джудит рассказала тебе, главному сокольничему, о новом вабике?
— Да, милорд. — Саймон улыбнулся, приоткрыв щербатый рот. — Я не настолько стар, чтобы не разобраться, хороша ли идея. Миледи так же находчива, как и красива. Пришла сюда в первое же утро и долго наблюдала за мной. Потом очень ласково сделала несколько предложений. Зайдите внутрь, милорд, и взгляните на новые насесты. Леди Джудит сказала, что от старых у птиц болят лапы. В насест забираются крохотные клещи и кусают птиц. — Саймон направился к зданию, но Гевин не последовал за ним. — Вы не хотите посмотреть? — удрученно спросил он.
Гевин никак не мог прийти в себя оттого, что его своенравный сокольничий принял совет женщины. Он сам, как и его отец, сотни раз рекомендовал Саймону сделать кое-какие усовершенствования, но тот ни на что не соглашался.
— Нет, — ответил Гевин. — В другой раз посмотрю, что придумала моя жена. — Он не смог скрыть прозвучавшего в его голосе сарказма.
Кто дал право этой девчонке распоряжаться на его конюшне? Естественно, соколиная охота нравится женщинам не меньше, чем мужчинам, и, естественно, у Джудит будет собственный сокол, но забота о птицах — прерогатива мужчин.
— Мой господин! — позвала Гевина крепостная девушка, которая зарделась, стоило ему обратить на нее сердитый взгляд. Сделав реверанс, она протянула ему кружку. — Я думала, что вам захочется выпить что-нибудь прохладительное.
Гевин улыбнулся ей. Наконец перед ним женщина, которая знает, как себя вести. Он посмотрел ей прямо в глаза и взял кружку. Но его внимание сразу же переключилось на напиток. Он был выше всяких похвал!
— Что это такое?
— Это весенняя клубника, сок прошлогодних яблок, который предварительно прокипятили, и немного корицы.
— Корицы?
— Да, милорд. Леди Джудит привезла ее с собой.
Гевин резким движением сунул девушке кружку и отвернулся. Он уже начинал беспокоиться. Неужели все сошли с ума? Он поспешил в угол двора, где располагался оружейник. По крайней мере в жаркой кузнице он будет защищен от самоуправств жены.
Однако то, что он увидел, потрясло его до глубины души. Его оружейник, обнаженный до пояса огромный мужчина с налитыми силой мышцами, сидел у окна и… шил.
— Что это такое? — требовательным голосом спросил Гевин, у которого уже зародились некоторые подозрения.
Кузнец улыбнулся и показал ему два маленьких лоскутка кожи. Это была новая выкройка петли, которую можно было использовать для рыцарского оружия.
— Смотрите, как она сделана, ее легко приспособить для разных ножей. Ловко, правда?
Гевин сжал зубы.
— И кто же подал тебе эту идею?
— Как кто, леди Джудит, — ответил оружейник и пожал плечами, когда Гевин вылетел из кузницы.
«Как она посмела!» — думал он. Кто она такая, чтобы вмешиваться в его дела, чтобы вносить какие-то изменения, не спросив его разрешения? Это все его владения! Если и требуется что-либо изменить, то это должен делать только он!
Гевин нашел Джудит в кладовой, огромной комнате, примыкавшей к кухне, которая находилась в стороне от дома, дабы не стать причиной пожара. Голова Джудит скрывалась в большом ларе с мукой. Гевин остановился рядом с ней.
— Что ты сделала с моим домом? — заорал он. От неожиданности Джудит подскочила как ужаленная и стукнулась головой о крышку. Однако ни нависающий над ней Гевин, ни его яростный вопль не испугали ее. За всю свою жизнь ей ни разу не довелось столкнуться с мужчиной, который пребывал бы в добром расположении духа.
— С твоим? — ровным голосом уточнила она. — А кто же тогда я? Кухарка? — спросила она, вытягивая выпачканные в муке руки.
Их окружали слуги, которые в страхе жались к стенам и в то же время ни за что не согласились бы пропустить столь захватывающее зрелище.
— Ты прекрасно знаешь, кто ты, но я не позволю тебе вмешиваться в мои дела. Ты слишком многое изменила — моего сокольничего, даже оружейника. Занимайся своими делами и не лезь в мои!
Джудит пристально смотрела на него.
— Тогда, ради Бога, скажи, чем мне следует заняться,