Бархатная клятва

землю и спрыгнул сам Гевин прижал ее к себе и почувствовал, как она дрожит. Она не отпускала его от себя, продолжая отчаянно цепляться за его руку.
— Успокойся, — шептал он и гладил ее по голове. — Ты в безопасности Колени Джудит подогнулись, и Гевин, подхватив ее, направился к старому пню Сев, он стал баюкать ее, как ребенка. Он совсем не умел обращаться с женщинами в другой обстановке, кроме постели, а тем более с детьми, однако догадывался, что причина ее страха кроется в чем-то необычном.
Он нежно прижимал ее к себе, стараясь при этом не сделать ей больно. Убрав с лица волосы, он увидел, что ее лоб покрылся испариной. Если бы кто-нибудь сказал ему, что человек может испытать такой смертельный ужас на высоте всего в несколько футов, он рассмеялся бы, но сейчас ему было не до смеха. Джудит была охвачена совершенно реальным страхом, и сердце Гевина сжималось при виде ее страданий. Ее крохотное тело сотрясала дрожь, дыхание судорожно вырывалось из груди, и Гевин понял, что должен как можно скорее вернуть ей ощущение безопасности. Он запел, сначала тихо, не уделяя особого внимания словам. Его голос звучал низко и мягко. Он пел о любви, о рыцаре, вернувшемся из крестового похода и встретившемся с любимой, которая верно ждала его все это время.
Постепенно Джудит начала расслабляться. Она уже не так крепко держала Гевина за руку. Уткнувшись в ее волосы, он продолжал напевать. Дыхание Джудит выровнялось, она подняла голову и тут же попыталась оттолкнуть его, но Гевин не выпустил ее. Ее потребность в нем вселила в него какую-то непонятную уверенность в себе, хотя он терпеть не мог, когда женщины висли на нем — Тебе может показаться, что я самая настоящая дура, — еле слышно проговорила она. Гевин промолчал. — Я не люблю высоты, — добавила она.
Он улыбнулся и прижал ее к себе.
— Я догадался об этом, — ответил он. — Осмелюсь заметить, что «не люблю» — это слишком мягко сказано. Почему ты боишься высоты? — Он был страшно рад тому, что она пришла в себя. Поэтому его удивило то, что ее тело опять напряглось. — Что я такого сказал? Не сердись.
— Я не сержусь, — печально проговорила она, опять расслабляясь и умащиваясь у него на коленях. — Просто мне не хочется вспоминать об отце — вот и все.
Гевин прижал ее голову к плечу.
— Расскажи мне об этом, — совершенно серьезно попросил он.
Когда Джудит наконец заговорила, ее голос звучал так тихо, что он с трудом расслышал ее.
— Я мало что помню — во мне остался только страх. О том, что случилось, мне рассказали мои горничные. Мне было три года, когда однажды ночью я проснулась. Я вышла из комнаты и спустилась в большой зал, который был залит светом и где гремела музыка. Там веселился мой отец со своими приятелями, и все они были пьяны. — Казалось, все это не касается ее, настолько ледяным был ее тон. — Отец воспринял мое появление как веселую шутку. Он потребовал, чтобы принесли лестницу, приставил ее к высокому окну и, взяв меня под мышку, взобрался на самый верх, а потом усадил меня на подоконник. Вскоре отец и его собутыльники заснули Утром горничные бросились меня искать. Прошло довольно много времени, прежде чем они нашли меня, хотя я наверняка слышала» как они звали меня. Но, я была так испугана, что не могла говорить.
Гевин опять стал гладить ее и укачивать. Его охватила ярость по отношению к человеку, который способен так издеваться над трехлетней малышкой, посадив ее на высоту двадцати футов и оставив ее там на всю ночь. Гевин взял Джудит за плечи.
— Но сейчас ты в безопасности. Смотри, земля совсем рядом.
Она робко улыбнулась.
— Ты очень добр. Спасибо.
Однако ее слова благодарности не доставили Гевину удовольствия. Он с грустью признал, что теперь, после той жестокости, с которой ей пришлось столкнуться за свою короткую жизнь, она воспринимает заботу мужа как подарок.
— Ты так и не видела моего леса. Как ты относишься к тому, что мы еще немного посидим здесь?
— Но работа…
— Ты очень много работаешь. Неужели ты никогда не развлекаешься?
— Боюсь, я просто не умею, — честно призналась она.
— Значит, сегодня ты будешь этому учиться. Мы будем собирать цветы и смотреть, как спариваются птицы. — Он многозначительно приподнял бровь, и Джудит в ответ издала совершенно не характерный для нее смешок. Это привело Гевина в восторг. Его глаза потеплели, ее красота подействовала на него возбуждающе. — Тогда пошли, — сказал он, помогая ей подняться. — Тут неподалеку есть холм, покрытый ковром из полевых цветов, а вокруг летают удивительные птички.
Когда Джудит встала, ее нога подвернулась, и она ухватилась за Гевина.
— У тебя повреждена нога, — проговорил он и, встав на колено, принялся ощупывать ее щиколотку. Он заметил, что