Бархатная клятва

знаю, чего она желала. Мне кажется, она принимает сторону того, в чьей власти находится. Когда она пришла ко мне, то сказала, что сделала все это только ради меня. Когда же она была рядом с Демари, то всем своим видом показывала, что принадлежит лишь ему. Она умная женщина.
Стивен провел большим пальцем по лезвию, проверяя, как оно заточено.
— Рейн очень высокого мнения о ней, да и Майлс тоже.
Гевин фыркнул.
— Майлс слишком молод, чтобы понять, что у женщины есть еще кое-что, кроме тела. А Рейн стал защищать ее с самого начала.
— Ты можешь объявить о том, что ребенок зачат от другого, и разделаться с ней.
— Нет! — с горячностью вскричал Гевин и отвел взгляд.
— Стивен рассмеялся.
— Тебя все еще тянет к ней? Она красива, но есть другие женщины, не менее красивые. А что с Элис, которую ты, как утверждал, сильно любишь?
Стивен был единственным, кому Гевин рассказал об Элис.
— Она не так давно вышла замуж за Эдмунда Чатворта.
— За Эдмунда! За этот кусок дерьма! А ты не делал ей предложение? — Ответом послужило молчание Гевина. — Женщины не стоят того, чтобы переживать из-за них, — заявил Стивен, вкладывая нож в ножны. — Бери свою жену да спи с ней и не позволяй ей думать о чем-либо другом. — Посчитав тему исчерпанной, он поднялся. — Хочу немного поспать. День был ужасно длинным. До завтра.
Гевин остался один в палатке, быстро погружавшейся в ночной сумрак. «Разделаться с ней», — подумал он. Он вправе сделать это, раз она носит чужого ребенка. Но он не мог представить, что больше никогда не увидит ее.
— Гевин, — прервал его размышления Рейн, — Джудит вернулась? Я сказал ей, чтобы она не оставалась в лесу после заката.
Гевин встал, челюсти его были плотно сжаты.
— Ты слишком много думаешь о моей жене. Где она была? Я найду ее. Рейн улыбнулся брату.
— Там, около ручья, — указал он направление.
Джудит стояла на коленях на берегу, ее руки были опущены в холодную прозрачную воду.
— Уже поздно. Ты должна вернуться в лагерь. — Она вздрогнула и подняла голову. Над ней возвышался Гевин. В сумерках его серые глаза казались темными. Трудно было понять, что они выражают. — Я не знаю этого леса, — добавил он. — В нем может таиться опасность.
Джудит встала и гордо расправила плечи.
— Тебя бы это устроило, не правда ли? Погибшая жена гораздо лучше, чем обесчещенная. — Приподняв юбку, она собралась пройти мимо него.
— Мы должны поговорить, — схватив ее за руку, произнес Гевин. — Серьезно и без злости.
— Разве между нами может быть другое чувство, кроме злости? Говори, что собирался… я сгораю от нетерпения.
Выражение лица Гевина смягчилось.
— Твоя беременность тяготит тебя?
Джудит руками прикрыла живот и вздернула подбородок.
— Этот ребенок никогда не будет мне в тягость.
Гевин перевел взгляд на реку. Создавалось впечатление, что он пытается разрешить мучившую его проблему.
— Оценивая все случившееся, я считаю, что ты руководствовалась исключительно благими намерениями, отдавая себя в руки Демари. Мне известно, что ты не любишь меня, но ведь в плену оказалась и твоя мать. Только ради нее ты шла на риск. — Джудит, нахмурившись, кивнула, — Я не знаю, что произошло после твоего появления в замке. Возможно, Демари был ласков с тобой, а ты нуждалась в добром отношении. Возможно, что он предложил тебе свою заботу еще на свадьбе. — Джудит охватила такая страшная ярость, что она лишилась способности произнести хоть слово. — Что касается ребенка, то можешь оставить его, я не прогоню тебя, как, очевидно, должен был бы. Если бы я знал всю правду, то, наверное, пришел бы к выводу, что в случившемся есть и моя доля вины. Я буду заботиться о ребенке как о своем собственном, и он получит в наследство часть твоих земель. — Гевин замолчал и взглянул на жену. — Ты ничего не хочешь сказать? Я попытался быть честным… и справедливым. Не могу поверить, что ты можешь потребовать большего.
Джудит понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки.
— Справедливым! Честным! — цедила она сквозь зубы. — Тебе не знакомы эти слова! Послушай, что ты несешь. Ты с готовностью признаешь, что я приехала в замок с добрыми намерениями, и тут же смертельно оскорбляешь меня.
— Оскорбляю? — удивленно переспросил Гевин.
— Да! Оскорбляешь! Ты считаешь, что я могу так низко пасть, по собственному желанию отдав себя человеку, который угрожает моей матери и мужу, — ведь перед лицом Господа ты являешься мне мужем! Ты говоришь, что я нуждалась в добром отношении! Да, правильно, потому что я никогда не видела подобного отношения от тебя. Но я не настолько безмозгла, чтобы нарушить данные перед Богом клятвы ради капли внимания. Однажды я нарушила