Барон Ульрих

загадочный, а от этого еще больше желанный, он отмалчивался, когда его спрашивали, кто он и кто его семья. Также доподлинно неизвестно, из каких они мест родом. Ну да не это главное, главное здесь — это чувство, что возникло между ними, взаимное, дикое и такое сладкое. Лорейн боялась, что скажут ее отец и брат, но неожиданно она поняла, что того же боится и ее возлюбленный, причем чуть ли не больше, чем она. Странно, ведь она дочь барона, кто может быть против такого союза со стороны простолюдинов? Оказалось, может и еще как, семья Патрика не просто состояла из оборотней, они были кланом рожденных чистокровок. Здесь, думаю, стоит пояснить нюанс информацией, почерпнутой мной из бестиариев сэра Дако. Дело в том, что, в отличие от тех же вампиров, к примеру, трансмутация перевертышей не постоянна, а, как вы сами понимаете, состоит из двух фаз или ипостасей. Первая — изначальная, то есть форма человека прямоходящего, и вторая — боевая трансформация уже, так сказать, рабочая. И, что характерно, штамм вируса может передаваться не только путем заражения крови, но и генетически, то есть зараженные люди вполне мирно себе клепают детишек, отчего мутация, естественно, увеличивается с каждым новым поколением и уже отсекает различные ненужные промежуточные стадии. Вот как, к примеру, те же Пенка и Молочко могут совершенно спокойно перетекать из одной формы в другую, в то время как человек, только-только приобретший вирус, вынужден быть привязанным к определенным внутренним часам, по которым организм подготавливал смену форм, накапливая примерно за месяц необходимый ресурс. Из-за этого срока, кстати, в легендах и идет такая привязка смены обличия к полной луне, на самом деле у разных особей разные сроки подготовки к мутации, но в общем и среднем где-то от тридцати до сорока дней.
Патрик принадлежал клану, который в течение жизней нескольких поколений взращивал вирус, причем не просто взращивал, а по каким-то одному ему ведомым канонам и правилам, так как круг оборотней их семьи — это закрытая аристократия, где главы домов зачастую торгуют между собой породистыми щенками, то бишь, как вы правильно понимаете, своими детьми. Возможно, это дикость, но не стоит забывать, что, как и вампиры, оборотни также были вне закона. Но вот, в отличие от них, они оставались людьми в полной мере этого слова. Ели-пили обычную еду, ходили, стояли, спали. Все как у всех, лишь с дополнением. Любой из оборотней ничем не отличим от человека, вся жизнь от колыбели до могилы такая же, их трансмутация не прибавляла им жизни или защиты от болезней, не защищала от тяжелых ран, что в образе человека ты смертен, что в образе волка. Без всяких там серебряных пуль и святых технотанцев. Откуда ж ноги растут? Оттуда и растут, что, получив рану, зверь бежит, в то время как человек ляжет, подняв лапки кверху. Вот и пошла молва: раз убежал, значит, выжил, что, сами понимаете, далеко не факт.
Годы, десятилетия, да что там говорить — столетия научили этих людей осторожности. Пусть ты силен, пусть ты быстр, но эти мурашки-человечишки умудряются не то что волка — медведя, царя леса, палками так истыкать, что тот дух испускает. А уж потыкать разную животинку у нас, людей, всегда охотников тьма найдется. Вот и стали они закрыты, вот и не верят они всем и каждому. Посему и Лорейн, не кто-нибудь, а дочь барона, пришлась главе семьи не по нутру.
Это покруче будет всяких Капулетти, наши Ромео с Джульеттой собрались преступить все мыслимые и немыслимые законы людей, наплевав на статусы и положение семей, разорвав классовые оковы, а также войдя в противоестественный союз двух по сути родственных, но лишь однокоренных рас.
Бессовестные какие, я представляю, как их родители расстроились: мы вот такие в их годы не были! А самое обидное, что уже и не будем. М-да. В общем и целом, поцелуйчики-обнимашечки закончились тем, что они сбежали, та от тех, а тот от этих, затерявшись в толпе беженцев, колесивших неприкаянными тогда по всему баронству. Долго ли коротко, но осели в Когдейре, на краю глухомани, считай, в лесу. Жизнь начали не то чтобы безоблачно, но на удивление дружно, без каких-то серьезных конфликтов и разногласий. Наверное, тут стоит отдать должное Лоре, девочке, можно даже сказать, в какой-то степени изнеженной, но способной променять баронские палаты и богатство одежд на вот такое нехитрое житие, когда приходилось работать двоим от рассвета до заката, но зато вместе. Вдвоем. Навсегда.
Красивая история с печальным концом. Любовь, чистая и настоящая, с тайной на двоих. Не уверен, но, по-моему, в наши дни такую любовь уже не делают небеса, или кто там за это наверху ответственный?
Ее слезы пусть останутся при ней, мне самому было тяжко и муторно от той картины, когда Патрик вернулся