Барон Ульрих

глава города, его город — ему и решать, к нему я приставил двух самых именитых земельных сквайров из пригорода, потому что если и пойдет народ, то из их земель. В мировом суде решались споры и конфликты. Все расписки — кто кому должен, все займы и претензии на соседей — кто прошелся без разрешения по чьей земле, чья коза перепрыгнула чей забор и так далее, и тому подобное. Чтобы заинтересовать этих трех будущих судей, им нужно было положить денежное довольствие, а также снабдить минимум четырьмя стражниками для успокоения буйных и пятью писарями и двумя делопроизводителями. Два писаря на архив, картотеку и отчетность. Два — оформление судебных решений и выдача разрешительных либо запрещающих листов, один писарь как секретарь суда, все записывает, как слушалось дело, кто что сказал. Делопроизводители у меня занимались составлением исков и ответных петиций со стороны ответчиков. Народ-то безграмотный, а их крики и слезы только затянут процесс.
Второй суд — уголовный, здесь судьями поставил главу городской стражи и двух глав, ответственных за сборы и охрану в пригороде. Тоже довольствие плюс охрана, плюс канцелярия. Ну и третий суд я назвал Верховным, куда включил себя, главу купеческой гильдии и гильдии ремесленников, здесь мы уже решали вопросы экономические, торговые, справедливость ценообразования и взимаемых налогов.
Для всех трех мне пришлось издавать и переписывать законы, которые бы как регламентировали действия самих судей, так и решали автоматом некоторые наиболее простые дела. Что я понимал под законами? Да простейшие принципы, известные еще с начала времен. Не убий. Не укради. Это мое, это твое, это прелюбодеяние, а это грех и стыд. Я не имел юридического образования, и мои законы больше походили на законы Хаммурапи, чем на действительно прогрессивную судебную систему, но с чего-то ведь нужно было начинать? И почему бы не начать хотя бы с малого, когда изначально вообще ничего нет?
Обыграв эти три варианта, тут же с размаху чуть не расшиб лоб об исполнение наказаний. Старая система была проста: поймали нарушителя, отправили на невольничий рынок, если купили — повезло, а нет, то и голова с плеч. Во всем баронстве, да что там баронстве, во всем королевстве не было ни одной тюрьмы. Нет, каждый уважающий себя аристократ, конечно, считал делом чести в своем родовом гнездышке оборудовать пару камер и пыточную, но это же для особых гостей! Не всякую же шушеру туда водить, это для врагов семьи и личных амбиций, а остальным рубите головы с плеч, баб вон полно на свете, если что, еще нарожают.
Пришлось организовывать систему наказаний. Бродяг, нищих, всех неприкаянных, а также должников и всяких хулиганов я с легкой руки определил на трудовые работы. С моей стороны пришлось только выделить дома под жилье, город же я обязал выделять часть налога, поступающего ко мне, на их кормежку и одежду. Зачем город подтянул? А очень просто: вся эта толпа пошла у меня чистить и выгребать мусор из города! Ну в самом деле, Касприв — зловонная клоака! Теперь же был шанс очистить его хоть немного да привести в божеский вид. Я разбил эту группу заключенных на три звена. Первое звено чистило улицы и вывозило мусор на свалку, им же вменялось в обязанность чистить выгребные ямы, второе звено будет отвечать за вывоз снега зимой и ежедневное подметание улиц, ну и третьих я поставил на сортировку мусора, так как по природе своей я плюшкин и видел в этом источник обогащения. «Что можно взять с г…?» — спросите вы. Отвечу: очень много! Вокруг города полно возделываемых полей, вот туда пусть эту зловонную жижу и вывозят, после того как она перебродит в отстойных ямах. Прекрасное удобрение, совершенно бесплатно. Строительный мусор я использовал еще проще: весь битый кирпич, камни, глиняные горшки приказал дробить в крошку, посыпая ею грунтовые дороги. Конечно, не асфальт, но за неимением вообще твердых покрытий на дорогах и этому будем рады. С древесными отходами вообще проблем никаких, пошла сразу прибыль: связки древесины сразу же продавались в городе, идя на отопление домашних очагов. Раньше народ заказывал на зиму дрова из пригорода, а теперь имел небольшой, но вполне постоянный ресурс в городской черте.
С уголовниками пришлось ломать голову. Дело в том, что при всей своей любви к человечеству я совершенно не понимал, как можно простить ряд преступлений. Хладнокровные убийцы, люди с садистскими наклонностями, просто бессмысленно творящие непотребства, от которых волосы на голове седеют, — как можно простить подобное? Как можно вообще понять, чем эти не пойми кто руководствуются, мучая и истязая своих жертв? Нет, понять, а тем более простить, я не мог, может, кто-то и принял бы более разумное решение, но я его не нашел. Смертная казнь оставалась.