Барон Ульрих

с их кровью, запуская по венам продукт распада и окисления, практически смертельный яд. Мои люди были вооружены арбалетами с болтами, у которых посеребрены наконечники, а уж у меня домашних заготовок было хоть отбавляй! Одной из них стало разработанное мной заклинание, которое я скромно назвал «Звезда во тьме мастера Ульриха». Я придумал его во время салюта в Касприве, на новогодние каникулы.
Маленькая пульсирующая точка бело-голубого света зажглась на моей ладони, огонек немного покрутился, окрепнув, а потом звездочкой в ночи взмыл в небо, поднимаясь все выше и выше в небо.
— Занятно, барон! — На его лице играла улыбка.
— Спасибо, моя первая самостоятельная работа, я назвал его «Звезда во тьме», правда, красиво?
Ответом мне стал вой и змеиное шипение со стороны графа, маленькая звездочка вспыхнула ярким солнцем, выдавая сумасшедшую дозу ультрафиолета на землю и освещая все вокруг на сотни метров. Да уж, солярий я тут устроил, будь здоров! Не удивлюсь, если мы утром все будем с загаром на лицах! Меж тем выла в муках боли вся округа, страшный многоголосый рык раненых зверей разносился далеко окрест. Люди в свете увидели страшные тела притаившихся во тьме монстров, окруживших лагерь. Эти звери катались по земле, корчась в муках и вырывая своими огромными когтями куски земли.
— Я не уверен, но вам, кажется, не нравится, граф? — Я внимательно смотрел на главного, который укрыл голову плащом, издавая какой-то жалобный то ли рык, то ли стон. — Может, вам будут милее затеи моего учителя, сэра Дако?
По моей команде боевой модуль «Мака», как из пулемета, стал по радару осыпать окруживших лагерь вампиров ударами из смертоносного арсенала мастера Эббуза, но вот не кулаками, а тонкой проекцией сжатого воздуха, разрубающего лезвием бритвы все на своем пути. «Эббузовы лезвия» с безжалостностью стихии перерубали монстров пополам, отделяя с пугающей легкостью части тел и вздыбливая куски промерзшего грунта.
Монстр рядом со мной взревел, отбрасывая все человеческое, страшный хищник повис массой бугрящихся мышц на выстроенном третьем щите мастера Десты, остановленный, словно кобра стеклом в серпентарии зоопарка. Страшный, мощный, разозленный зверь с ужасными бугрящимися волдырями ожогов по всему телу.
— Мы еще встретимся, Ульрих! — Слова, вытолкнутые монстром из оскаленной пасти, походили на раскат камнепада. Зверь крутнулся, пускаясь наутек и забирая с собой от силы пятерых выживших, которые оказались самыми предусмотрительными и первыми унеслись из круга моей звезды.
— Постойте, граф! — Я улыбнулся. — У меня вам подарок!
«Бритва Эббуза» сорвалась с моих рук, на ходу раскручивая воздушный диск тонкой сжатой струей воздуха, но тварь метнулась в сторону, звериным чутьем определив опасность, уходя из-под удара… почти… одна из его рук упала на землю, обдав все вокруг дымящейся кровью. Надо отдать тому должное, он, не ощущая потери, несся в спасительную тьму, не сбавляя оборотов.
Радар «Мака» показал быстро удаляющихся вампиров, спасшихся от меня сегодня ночью. Мне же еще предстояло море работы. Я ходил по полю, сжигая все еще двигающиеся обугленные куски плоти, оставшиеся от некогда грозного гнезда вампиров. Преумножать милостью врагов я не собирался, беспощадно выжигая нечисть, мои люди баграми стаскивали корчащиеся остатки тел, где уже в куче я превращал все в прах кольцом Прая.
Но я был бы не я, если бы не учудил: на краю поля корчился с отрубленными ногами молодой трансморф, вампир. Худое поджарое тело, еще не окрепший костяк и не окончательно обезображенное лицо когда-то, похоже, симпатичной девушки-подростка. Она, обожженная местами до кости ультрафиолетом, мучилась, находясь при смерти от боли.
— Связать, укутать в шкуры, никому ни слова!
Рядом со мной находились только мои стражники.
— Языки держать за зубами! Головой поплатитесь.
Зачем? Для чего? Честно сказать, я и сам не знал. Может быть, из научных побуждений, а может, жалко стало. Не знаю, может быть, просто устал этой ночью.

В Рону мы въехали, как и планировали, под вечер следующего дня. Город ничем не отличался от Касприва полгода назад, разве что размеры значительно больше. Грязь, смрад, серость и убогость. Да, моя вотчина теперь могла дать этому великану из блох и болезней по красоте сто очков вперед. Единственное, что внушало уважение, — это дворец графа, заметьте, не замок, как у меня, а настоящий дворец в центре города, обнесенный стеной с башнями, аккуратными садами и аллеями, даже фонтаном, правда, укрытым пока на зиму грубо сколоченными деревянными щитами.
Графы де Мирт не скупились, украшая свое