Барон Ульрих

Быстро доев и одевшись, вышел из комнат, заскочил к Кемгербальду и проведал бледного, худого и молчаливого мальчика, теперь моего сюзерена, моего будущего господина.
Герман совершенно не говорил, слезы у него кончились, а от его взгляда хотелось самому завыть волком, парень по-настоящему переживал потерю, захлебываясь отчаянием и болью, его любовь к родителям была искренней и неподдельной. Мне по-настоящему стало жаль его, все же права была совесть, грызя меня: за что дети расплачиваются — за промахи и ошибки своих родителей?
Дворцовая кухня была в цокольном полуподвальном помещении главного здания. Огромное помещение, где постоянно кипела своя собственная жизнь. Кто-то входил, кто-то выходил, кто-то тут же сидел, ел, готовил, подносил дрова, чистил печь и котлы. Признаться, в первые минуты, попав сюда, я был поражен тем количеством прислуги, что обслуживала дворец. Это же надо, единовременно здесь находилось в хаотичном движении не меньше пятидесяти человек!
— Эй-с! Вьюноша! — Ко мне, тяжело переставляя ноги, подполз старый сгорбленный дедок с кривой палкой в руках. — Ты чавой-т, без дела слоняевшся? Нукать-с, бягомсь по дрова во двор, а то я тябя котлы чистить отправлю-с!
— Барон? — Рядом встал Август Моствел, управляющий де Миртов. — Простите, а что вы тут делаете?
— А! — Хорошо, что хоть кто-то из знакомых, а то бы дед и вправду еще отправил меня в прислугу. — Лэр Август! Рад вас видеть, я вот решил зайти и лично засвидетельствовать свое почтение здешнему повару.
— Ах, да-да, я помню, вы говорили, вот, кстати, и он! — Август показал на пытавшегося склониться в поклоне старика. — Наш верный Ворт, он служит поваром в этом дворце еще со времен батюшки нашего покойного графа.
Вот так встреча! Мы с дедом устроились возле одной из печек, где он приготовил мне закуску и травяной взвар. Мы начали беседу. Слово за слово, я постепенно отправлял его в прошлое, что было так мило его сердцу. Я слушал о том, как оно-то раньше получше жилось. Старые люди всегда с охотой предаются воспоминаниям, а уж свободные уши для них настоящий подарок судьбы.
— Дед Ворт, а скажи, у графа нашего покойного дочки не было случаем? — решил я перейти на более конкретные темы.
— Дочки-то? — Он пошамкал губами. — Не, сын был когда-то еще один, бастард, да токма погиб еще лет пятнадцать назад, на дуэли зарезали.
— Так что женщин из рода де Мирт вообще не осталось? — Признаться, я расстроился, версия с дочкой казалась мне вполне правдоподобной.
— Как это не осталось? — Дед подслеповато уставился на меня. — Лешку тоже, что ль, убили?
— К-какую Лешку? — Теперь я уставился на него удивленно. — Вы ж сказали, нет дочки.
— Дочки нету, так сестра-то есть! — Дед важно подбоченился.
— Сестра… — У меня аж дыхание сперло. — Твою дивизию! Герцогиня Лея де Тид!
— Тише вы, ваш баронство, чавой-то так раскричались-то? — Дед испуганно заозирался.
— Герцогиня — родная сестра Паскаля де Мирта? — Я подался вперед к нему, через стол, прошептав вопрос.
— Ну дык, знамо-то дело, сестрица она его родная, а чаво? — Дед пожал плечами.
А я-то хорош! Ведь знал же, знал про родство, про герцогиню, сам ее привез сюда, во дворец, сам доставил ее с дочкой сюда! Но неужели она? Почему? Неужели тупой, холодный расчет и все из-за денег? Не верю! Все внутри меня кричало, как сорок три Станиславских. Она же герцогиня! У нее денег больше, чем у де Миртов, в десять раз, зачем ей это? М-да, ответ прост, и я давно ощутил его запах — месть. Но как получилось, что я не засек ее отпечатки? Неужели пропустил? Нет, их просто не было, герцогиня после обнаружения тела графа закрылась в своих комнатах и не выходила, но опять же есть-то она должна была… Что-то тут не сходится.
— Слушай, деда, а кто герцогине еду носит? Мы же с Августом условились, что он мне посуду после всех гостей заносить будет, ты же главный тут, на кухне? — Что называется, вопрос на миллион.
— Да хмырь ейный, Дес. Повара она, видите ли, соизволила своего привезти. Тьфу! — Дед реально плюнул на пол от избытка чувств. — Все детство старый Ворт ей лучшие кусочки подносил, а она и не вспомнила обо мне! Повара привезла от герцога, урода этого однорукого!
Ах, вот оно что — личная прислуга. Герцогиню обслуживал личный повар, надо же! Теперь все сходилось, как дважды два. Август исполнял свои обязанности, он обязал своих слуг, но он не мог указывать герцогине, вот птичка и выскользнула из клетки, вот тебе невидимка, вот тебе женщина. Но где мотив? Где та кнопка, которую нажал граф, вызвав столько боли в ее душе?
— Ворт, скажи, а как часто герцогиня приезжает в гости? Они с графом вообще ладили? — Ну же, старичок, вспомни хоть