Бег по кругу

платья, а вторая рука нагло лезет под юбку. Черт, когда он успел так разозлиться? Вроде бы еще мгновение назад Дима контролировал себя.
— И что? Обиженный мальчик натренировал свой член и вернулся мстить? — проклятие, ну почему я не умею вовремя заткнуться? Ненавижу себя и свой злой язык, который вечно несёт непонятно что. Почему, ну почему из меня вечно льется дерьмоя не слежу за словами, особенно в те моменты, когда нужно сохранять самообладание? Защитная функция организма что ли?!
Дима резко разворачивает меня лицом к себе, пальцы больно впиваются в подбородок, сжимая так, что кажется челюсть вот-вот вывихнут. Его взгляд полон презрения и злобы. Он смотрит на меня, будто я мразь, самая последняя мразь на свете. И я действительно ощущаю себя таковой. Словно я не знаю, что причинила ему боль, будто мне самой не было плохо последние два года… Неужели он до сих пор всерьез считает, что для меня наши отношения были простым развлечением?
Мне показалось, что сейчас Дима меня ударит. Столько ненависти было в его взгляде, обращённом на меня. Я даже зажмурилась, ожидая почувствовать боль от пощёчины. Но он лишь грубо оттолкнул меня, так, что я ударилась головой о стену, и прохрипел:
— Пошла вон!
— Что?
— Пошла отсюда, я сказал. Я с тобой закончил на сегодня.
Не знаю, откуда у меня нашлись силы, чтобы выйти из студии. На ватных ногах дохожу до комнаты отдыха персонала и, прислонившись спиной к стене, медленно сползаю на пол.
Да… Вот уж поистине, бойся своих желаний…
Я же хотела, чтобы Дима вернулся? Хотела…
Хотела, чтоб он перестал игнорировать меня? Получите — распишитесь.
А знаете, в глубине души я все же верила, что наши отношения вновь станут такими, как и два года назад… Даже не верила, а скорее мечтала, надеялась…
А теперь, теперь я даже не знаю, как себя вести после всего случившегося. Вот, ей Богу, если б эта работа не была столь желанной и вымученной для меня, уволилась бы, не задумываясь.
Я просто не знаю, что мне делать и как себя вести с этим новым Димой.
Димой, который научился больно бить словами, не жалея меня, как это было раньше.
Нет больше влюбленного парня, который терпеливо выносил мои метания, я собственными руками превратила его в озлобленного мужчину, отвергнув два года назад.
Хочется плакать, но слез нет — все слезы я уже давно выплакала в череде бессонных ночей после расставания с Димой…
Нужно что-то делать, отвлечься, иначе у меня сейчас просто крыша поедет или вернется та ужасная депрессия, из которой я не могла выбраться почти полгода…
Краем глаза замечаю сумочку и, быстро выудив из нее мобильный, нажимаю кнопку вызова.
Спустя пару минут, я уже смеюсь, и пусть этот смех слишком нервный и истерический, но смеюсь я от чистого сердца, слушая голос на том конце трубки.
— Прям так и ляпнула — натренировал член? — переспрашивает Лерка и вновь начинает хихикать. — Ю, ну ты, как всегда, отжигаешь. Хоть бы сказала «отрастил яйца», в этом хоть смысл есть.
— Да, обновляю устаревший словарный запас новыми выражениями.
— Ну, это тоже иногда нужно! И не вздумай писать заявление, слышишь? Знаю я тебя, паникёршу, этого еще не хватало! Слишком много чести! Ладно, мне пора бежать, вечером подробней расскажешь.
Нажав отбой, закрываю глаза. Вот за что люблю Лерку — она в любой, даже самой критичной ситуации умеет поднять мне настроение. Но самое паршивое, что проблемы лишь ненадолго отступают на второй план, а не испаряются.
А это значит, мне нужно перестать сидеть, сгорбившись на полу в комнате отдыха, и понять, как жить дальше. И пусть внутренний голос подсказывает — это будет, ой, как непросто, я все же уверенанадеюсь — у меня получится, иначе все, чего я достигла таким трудом, разлетится на мелкие осколки, которые я уже никогда не сумею склеить.