Порой в семейной жизни наступает такой момент, что хочется просто взять и убежать: от проблем, непонимания, обид… Это могло бы стать выходом. Но, чаще всего, попытка убежать от самой себя превращается в бесконечный бег по кругу. То же случилось и со мной. У меня была обычная жизнь: муж, работа, планы на будущее… Пока я не встретила ЕГО. Именно тогда мой привычный мир перевернулся… «— У меня есть муж. — Я знаю. — И тебя не волнует, что я замужем? — Меня волнуешь ты…»
Авторы: Кокорева Мария Муффта
вырваться, припечатав к двери своим сильным телом. Он накрыл ладонью мою влажную плоть, медленно проникая внутрь.
К одному пальцу тут же добавился второй, увеличивая темп. Дима врезался в меня быстрее и быстрее, чувствуя, как влаги внизу становится все больше, рычал в мои истерзанные губы:
— Нет, на этот раз ты не сбежишь. Ну же, Ю, скажи, чего ты хочешь, попроси…
Я пыталась свести ноги, увернуться от мучительных, сводящих с ума прикосновений, понимая, что не могу произнести вслух слов, которые требует от меня Дима. Но все было тщетно, раздразненное за время фотосессии тело, доведенное до крайней точки кипения Димиными руками и губами, плевать хотело на все мои протесты. Я сама не заметила, как начала извиваться в его руках, без слов умоляя о продолжении. Мое тело дрожало, я желала лишь одного: чувствовать, как он двигается внутри, проникая как можно глубже…
Дима резко остановился, дыхание с хрипом вылетало из его приоткрытого рта, глаза горели на побледневшем лице. Было видно, что он, как и я, сдерживается из последних сил.
— Попроси… — я даже не сразу поняла смысл этого слова, да, сказать по правде, и не особо старалась. Сейчас мне было совсем не до разговоров.
Выгнувшись, продолжила, как кошка тереться о его руку. Я была почти на грани, а это его властное «проси», брошенное будто приказ, послужило спусковым крючком. Я сдалась, перестав бороться, выгибаясь, чувствуя, как мышцы сокращаются, туго обхватывая пальцы, которые все ещё оставались во мне.
И в этот момент меня накрыл оргазм.
Дима выругался и прижался к моим губам, заглушая стоны удовольствия, крепко сжимая мое содрогающееся от наслаждения тело. Я жадно отвечала на поцелуи, льнула к нему всем телом, желая продлить сладкую агонию как можно дольше. Как же мне хотелось перестать играть в дурацкие игры, прекратить изображать из себя подростков, тискающихся по углам, и заняться уже настоящим сексом. Видимо, даже столь элементарному желанию не суждено было сбыться.
Придя в себя, я открыла глаза, встретив насмешливый взгляд зеленых глаз.
— Ты хочешь меня, за этим и устроила цирк сегодня в студии. Надеешься, что я вновь, как зеленый юнец, не выдержу и накинусь на тебя? Ну, уж нет, если теперь ты захочешь от меня большего, а ты захочешь, придется попросить.
Черт, а он действительно вырос и «натренировал член», — с сожалением подумала я. Два года назад Дима бы не смог устоять.
— Я больше не тот мальчик, с которым можно играть, не доводя дело до конца. Поверь, в следующий раз ты попросишь, я сделаю все, для того, чтобы ты попросила.
— Мечтай, — огрызнулась, понимая, что его слова не лишены смысла.
Дима медленно отстранился от меня и провёл пальцами, на которых осталась влага возбуждения, по моей нижней губе. Потом вновь поцеловал властно, больно кусая мои губы, будто наказывая.
— Влажная… для меня… ты уже проиграла… Остальное лишь вопрос времени.
Отодвинулся, дрожащими руками поправляя одежду, даже не глядя в мою сторону, и, резко выдохнув, вышел из комнаты, оставив меня так и стоять прижатой к стене.
Истерический смешок сорвался с губ.
Да, Дима, я всегда становлюсь влажной рядом с тобой, но, надеюсь, ты никогда об этом не узнаешь. Иначе мне придется дорого за это поплатиться.
Тридцать две минуты сорок секунд на беговой дорожке, а я уже выдохлась, будто промчалась километров десять.
Да, придется признать, что сегодня привести мысли в порядок не поможет даже пробежка.
Я раз за разом прокручивала в голове последнюю встречу с Димой, пытаясь понять, что делать дальше и как вообще вести себя в сложившейся ситуации. Мое обычное состояние в минувшие несколько недель.
Мысли и чувства меня раздирали самые противоречивые, но в итоге злость все же взяла верх. Возможно, это было и к лучшему, по крайне мере гнев не даст мне расклеиться (чего, скорее всего, и ожидает Дима) и позволит держать себя в руках хотя бы первое время. Поэтому я как заправская мазохисткараз за разом вспоминала слова, которые были снисходительно брошены на прощанье моим «начальником».
Нет, ну какой нахал, паршивец, самоуверенный наглец!
На этом цензурные эпитеты у меня заканчивались, уступая место иного рода оскорблениям.
Продолжая мысленно осыпать Диму проклятиями, мы с моим задетым
