Бег по кругу

жест рукой, проговорил:
— Добро пожаловать в наш дурдом, ну что, посмотрим, на что ты способна.
И это действительно был дурдом.
С десяток детей разных возрастов, которых одевали, причесывали, ставили и сажали в нужные позы на фоне веселеньких декораций, просто взорвали мой мозг.
Как-то раньше мне не приходилось настолько тесно контактировать с цветами жизни, и я наивно полагала, что дети такие, какими их показывают в рекламе. Но они, к моему ужасу, оказались не забавными маленькими человечками, которые сладко спят, завернутые в памперс, а днем едят фруктовое пюре, мило агукая.
Нет, малышня кричала, визжала, капризничала. Мамы старались утихомирить детей как могли, но стоило одному поднять вселенский войплачь, как остальные спешили присоседиться к «собрату» в оплакивании горюшка-горького, понятного лишь им одним.
Тех, кто помладше, пытались уложить спать в этом шуме, старшие дрались за игрушки и постоянно портили коллективные кадры. Уже отснявшиеся малыши уезжали, а на смену им приезжали новые. Из-за нехватки рабочих рук мы не укладывались в график, и детей в гримерке и в помещении студии было больше, чем требовалось, что несказанно мешало работе.
Гоша ошалело причитал, что у него дома два своих спиногрыза, не хватало ему еще такого счастья на работе. А я фотографировала и фотографировала, держа камеру в одной руке (что было довольно проблематично), а другой, размахивая цветастой погремушкой, пытаясь тем самым привлечь внимание детей и заставить их посмотреть в камеру.
После того дня слово аврал приобрело для меня весьма определенное значение.
Мы каким-то чудом все ж успели отснять нужный материал. Пусть пришлось задержаться в студии допоздна, и последних позировавших нам моделей мамы уносили спящими на руках, но все же мы сделали это. Отсортировав материал и отослав исходники в агентство, мы, уставшие, но жутко довольные собой, смогли облегчено выдохнуть впервые за этот долгий и напряженный день.
Гоша убежал домой, приговаривая, что жена с него три шкуры спустит за опоздание.
— Все, ходячий кардиостимулятор, теперь можно и по домам, хорошо сегодня поработали.
— Уф, я уж думала, этот день никогда не кончится, — проговорила, пытаясь не ухмыляться в ответ на Димины подколы. Опустив голову, я двинулась к выходу, от усталости едва удерживая фотокамеру в руках.
— Они точно на тебе не треснут? — насмешливый голос позади заставил встрепенуться. «Паршивец!» — улыбка все ж появилась на моем измученном лице. Нет, меня не могло не радовать, что Дмитрий Сергеевич в очередной раз оценил мой наряд лучше поздно, чем никогда, но играть в школьников сейчас хотелось меньше всего.
— Прибереги свой сарказм, а, — выпалила в ответ, старательно подавляя зевок.
— Это не сарказм, это последний проблеск надежды, — обернувшись, встречаю насмешливый взгляд и обаятельную улыбку, против которых невозможно устоять. Интересно, есть на свете хоть одна женщина, способная противостоять этим зеленым глазам и наимилейшим ямочкам на щеках? Раздумываю, не в силах сдержать ответную улыбку.
— Поехали, отвезу домой, а то на улице уже темно, — эти слова заставляют меня тут же посерьёзнеть.
— Хм, Гоше ты такого не предлагал, это заставляет предположить, что твои мотивы не столь благородны, как кажутся, — не могу удержаться и не «уколоть» собеседника, удачно ввернутой в разговор шпилькой.
— Хм, если бы на Гоше был такой костюмчик, он уже давно сидел бы в моей машине, — парирует Дима, продолжая устало улыбаться. Не выдерживаю и начинаю глупо хихикать, представив себе эту картину.
— Ну, так что, поехали? Обещаю вести себя как джентльмен.
— Ладно, подбрось до метро, джентльмен, — выдыхаю снисходительно, хоть и сомневаюсь в благородстве Диминого порыва. Но усталость сегодняшнего сумасшедшего дня не дает о себе забыть, намекая, что топать по холоду до остановки и ждать маршрутку мне сейчас хочется меньше всего.
— Юль, не строй из себя принцессу, вполне могу довезти до дома. Сказал же — пока сама не попросишь, и пальцем тебя не трону, — бормочет недовольно, но тут же замолкает, встретив мой предостерегающий взгляд.
— Ладно-ладно, до метро, так до метро. Я вроде как сегодня в должниках и готов выполнить любое твое желание, — виновато поднимает руки, будто признавая себя побежденным.
— ТЫ и в должниках? — вопросительно приподнимаю бровь, требуя объяснений.
— Ты сегодня действительно очень сильно помогла, и у тебя получились весьма недурные снимки. Нам нужно беречь столь ценных сотрудников. Мир? — насмешливо фыркаю в ответ и иду в комнату отдыха, бросив на ходу как можно более небрежным тоном: