Беглецы — 2

сверкающими в лучах прозрачными кругами, машины аккуратно касались ровной земли, некоторое время пробегали по плотно утрамбованному грунту, затем гасили скорость и ровными рядами выстраивались у кромки поля. Из прибывших кораблей, впрочем, больше похожих на птиц с застывшими навсегда крыльями, выгружались люди в различной форме, вытаскивали ящики с неизвестным содержимым, и все сразу принимались за свои дела. Военные быстро строились по подразделениям и уходили в город. Другие — тут же принимались монтировать нечто непонятное. На следующий день в Гаров прибыла колонна самоходных карет. Только вот на все известные русийцам самодвигатели их техника не походила. Она буквально дышала уверенностью и надёжностью, внушая уважение одним своим видом и мощью: грузовые платформы, переполненные грузами. Длинные цистерны вместимостью в сотни, если не тысячи бочек, массивные прицепы, на которых застыли недвижимо совсем уж запредельные монстры в защитной зелёной окраске с неимоверного калибра стволами орудий в массивных металлических башнях. Но самое главное — в городе наладилось снабжение. Совсем, как в прошлом, открылись магазины и лавки, правда, от нуваррцев, в которых можно было приобрести любые продукты, а иногда и вовсе неизвестные фрукты и овощи. Кроме того, чужаки при помощи своих машин почти мгновенно, по местным меркам, вспахали окружающие город поля, превратившиеся в пустоши, кроме тех, на которые нашлись владельцы, подтвердившие свои прав чудом сохранившимися у них документами на право владения. Но больше всех были поражены рабочие мастерских и депо. С самого начала рабочий день у них был очень жёстко ограничен восемью часами, что оказалось просто неслыханным. Даже при Императоре его длительность была произвольной, но не менее двенадцати часов. Кроме того, еженедельно полагалось два, а не один выходной. И начали пришельцы не с работы по восстановлению забытых в депо двух старых, изношенных до предела паровозов, а с восстановления самих цехов. Прежде всего, их вычистили до чуть ли не стерильного состояния, подготовив к реконструкции. Прорезали новые, огромные окна, укрепив стены дополнительной кладкой и перекрытиями. Затем, пока часть людей занималась покраской и установкой рам в оконные проёмы, остальные сняли все входящие в депо рельсы и заново подготовили основание под них, одновременно проложив целую кучу труб непонятного предназначения. Впрочем, вскоре выяснилось, для чего это делалось, когда в каждом цехе появились ватерклозеты, как в самых дорогих домах, и настоящее чудо — санитарные комнаты, в которых после работы можно было помыться горячей водой и домой идти уже чистому, в обычной одежде. Часть же труб, как объяснил офицер нуваррцев, будет отапливать цеха, когда наступит зима. Рабочие покрутили головами, поскольку подобное было из области сказок, и решили промолчать. Мол, языком молоть, мы все умеем… Тем временем, пока шли работы по реконструкции производства, приехавший с военными инженер обследовал застывшие, как казалось, навсегда паровозы и вынес свой вердикт — отремонтировать нельзя. Лучше на их базе построить заново. С чем слесари и прочие было совершенно согласны. Правда, насчёт постройки нового, засомневались. Починить — ещё ладно. А вот построить заново… В первую очередь нужна литейка. Металл. Станки. Допустим, кое-что есть в мастерских. Но всё разбито, устарело, проржавело… Но нуваррец не сдавался. Он пригнал один из прибывших с военными фургонов, прямо в мастерские, и когда рабочие до последнего винтика разобрали имеющееся в наличии оборудование, заставил их отчищать всё от ржавчины и готовить новые основания под будущие восстановленные станки. Долбили ямы, заливали их серой глиной пришельцев, становящейся после затвердения, словно камень. А инженер, учащийся русийскому языку буквально на глазах, в своём фургоне изготавливал пришедшие в негодность винты, болты, шестерни. Словом, древнее оборудование обретало новую жизнь. И даже самые недоверчивые чесали затылки, глядя на сверкающие новеньким металлом и свежей краской преобразившиеся, когда-то ржавые и почерневшие грубые станки, совсем не похожие на себя прежних. Ну и самое главное на тот момент, что нуваррцы платили за работу, а не просто загоняли людей отбывать повинность. По окончании рабочего дня каждый человек, отработавший от начала и до конца, получал аккуратную коробку из грубой толстой бумаги с непонятными обозначениями, в которой были три банки консервов по фунту каждая, одна с чистым мясом, и две с мясной кашей из непонятных, но очень вкусных и питательных круп. Несколько упаковок черных сухариков, пакетика черного настоя, который было нужно заваривать кипятком а также большого количества сахарного песка,