Беглый огонь

и бледным. А лицо Ивана – простоватым и высокомерным, таким же, как в жизни.
Несколько минут я буду смотреть на них и размышлять о том, почему некоторым людям в жизни везет, а некоторым – не очень.
А потом гаркну этак грубовато: «Подъем, братва! Нас ждет Темная Долина!»

Ненавижу Темную Долину! Лютой ненавистью!
И будь я Тем, От Которого Всё Зависит, или хотя бы Отвечающим Чувачком, У Которого Есть Маленькая Атомная Бомба, я бы вполне ответственно эту маленькую атомную бомбу на Темную Долину уронил.
Потому что лично я был бы рад, если бы ее не было на карте Зоны.
Пусть будет Радар, от одного вида которого у меня шарики за ролики закатываются. Пусть будет даже ЧАЭС с ее бесконечными коридорами, шахтами, лазами, расширителями. А вот Темной Долины, пожалуйста, не надо.
Начать с того, что когда-то давно, кажется, что сто лет назад, а на самом деле всего десять, в Темной Долине я потерял и напарника, и наставника, у которого ходил в отмычках.
Я был еще молодым салагой, недоноском. И кличка у меня была другой – тогда меня звали не Комбатом, а Сэнсэем, мне почему-то казалось это страшно круто – прозываться Сэнсэем, вспоминались восточные боевики с их задорным ногодрыжеством, рукомашеством, кувырками в обезьяна-стайл и прочими буддийскими монастырями.
Моего тогдашнего напарника звали Кнопкой. Вопреки беспонтовой кличке он был рассудительным пацаном со смуглым лицом и умным, живым взглядом. Не таким рассудительным, как зануда Тополь. Но все же.
Кнопка был моим земляком. Мы вместе учились в школе, а потом на физфаке, когда, с треском провалив третью по счету сессию (у меня лично было два «несрубаемых» хвоста – по программированию и, конечно, по иностранному языку), мы решили сдернуть в Зону, где никаких сессий нет, где физика, так сказать, живая, весомо-грубо-зримая, где двойкой называется не оценка в зачетке, а блуждающая парная жадинка, где над тобой нету никого – ни мамы с папой, ни декана, ни милиционера. Никого, кроме, конечно, Бога, в которого мы с Кнопкой тогда не верили.
В общем, было бы сказано, сделать недолго.
И мы, бросив универ и даже не уведомив родителей (которым нам так сильно хотелось отомстить за их якобы черствость и их якобы тупость), поперлись искать счастья на берега Припяти. Черствые и тупые родители тут же заявили в милицию, мол, пропали дети, возможно, похищены… Но это уже совсем другая история.
И вот мы сходим с поезда (никогда не забуду тот плацкартный вагон) на вокзале в Киеве.
Январь. Минус десять. В четыре – темно. Погода такая, что хочется немедленно купить веревку, мыло и тут же, в общественном сортире с запекшейся вокруг очка лавой экскрементов, удавиться.
Помню, из вещей у меня был только пластиковый пакет со сменой белья, станком для бритья и телефоном, у которого коротил аккумулятор.
На банковском счету у меня было сорок единиц – подарок тети на мой семнадцатый день рождения (она подарила деньги вместе с карточкой). У Кнопки денег было чуть побольше – единиц триста. Он, оказывается, копил на какой-то супер-бупер-компьютер. На эти триста единиц мы пили и ели первое время. На них же мы наняли машину, это был допотопный «газон» с колесами, обмотанными цепями. Машина довезла нас до самого Периметра…
Вначале мы с Кнопкой ходили в отмычках у Дайвера – был тогда такой деятель среди радиоактивного мяса.
Дайвер был дьявольски осторожен и мог просидеть в Баре трое суток кряду, дожидаясь «вдохновения».
Мы с Кнопкой за глаза частенько называли его «ссыкуном» и «алкашней». Да и вообще охотно самоутверждались за его счет, всячески понося его, благо Дайвер действительно слишком много пил, был слишком неопрятен, слишком редко «поднимал перископ» и вообще являл собой идеальную мишень для издевательств «молодежи».
Кругозор у Дайвера был узенький.
Он охотился почти исключительно за «лунным светом» – на этот артефакт у него был налажен свой эксклюзивный канал сбыта, в обход скупщиков. Поговаривали, что Дайвер продает «лунный свет» какой-то мутной южноамериканской конторе – не то химлаборатории, не то и вовсе космическому агентству. Контора называлась «Мачу-Пикчу» – значительно позднее я узнал, что есть такой город в Перу. Древний, построенный южноамериканскими индейцами.
Не знаю, как там насчет космического агентства, но в обществе индейца по имени Эмилито, очень мало