Беглый огонь

моего бывшего лучшего друга выражение застенчивой подозрительности вдруг сменилось крайней озабоченностью, если не сказать испугом.
– Ворота не открывать! – гаркнул он в рацию, висевшую у него на плече. – Здесь Уткин! Не открывать ворота! А-ах, м-мать… Портэ… Тьфу… Нот опенинг зе дорз! Оглохли, что ли?! Нот! Нот! Дорз ноу!
Я поморщился. Английский, конечно, язык утилитарный… но зачем же так ужасно его насиловать?
В следующий миг Тополь преобразился. Он вскочил, хватая «Грозу». Со стола с грохотом сверзился на пол джойстик.
А потом он швырнул «Грозу» мне! Мне! Задержанному!
– Держи!
Я поймал пятикилограммовую дуру исключительно на рефлексе и чуть не завалился на спину вместе с хлипким стулом. Едва удержав равновесие, я вскочил на ноги.
– Что за на хер, Костя?! – заорал я, сразу же перепугавшись не на шутку.
Костя был уже у двери, в противоположном конце штабной комнаты. Он распахнул оружейный шкаф, вырвал из его недр сразу две «Грозы». Одну он ловко забросил на левое плечо, освободившейся рукой торопливо нагреб гранат к подствольнику и магазинов. Прихватил он и пару пистолетов, засунув их за пояс.
– Это прорыв, Володя, – бросил Тополь через плечо. – Действуй на усмотрение. Увидимся, если что.
– Э, погоди! Так ты что, меня отпускаешь?! Меня, задержанного?! – Но Константина уже и след простыл. – Тополь! Тополь, черт бешеный!
Вот так. Ни привета, ни ответа.
Вообще-то, если Тополь действительно намеревался исполнить свой долбаный долг долбаного военного сталкера и сдать меня комендатуре Анфора, я без вариантов оказывался за решеткой. Надолго ли – другой вопрос, но удовольствие в любом случае рисовалось ниже среднего.
Так что другой на моем месте обрадовался бы. И еще как! Ведь отпустили! Но я – я крепко перепугался.
И не зря.
Когда я, довооружившись как следует за счет запасов щедрого Тополя, а также возвратив себе конфискованный «хай пауэр» и «стечкин» и прихватив свой монструозный рюкзак, выбежал на двор из штабного капонира, бой уже гремел вовсю.
На вышках, расположенных в углах опорного пункта, заливались пулеметы. Где-то ближе к воротам – я не видел их, мешала бетонная призма капонира, чей выход смотрел строго на запад, – захлопали разрывы гранат. С леденящим душу воем, который оборвался омерзительным чавканьем, разлетелся на куски кто-то очень обширный и нехороший.
Все мои чувства вопили: «Бежать! Бежать немедленно!»
Но хладный разум сталкера велел: «Стоять, радиоактивное мясо! Без Тополя ты отсюда не уйдешь. Потому что без Тополя нечего и думать о том, чтобы дойти до Янтарного озера и найти КМПЗ этого Рыбина. И тем более вернуться».
Ну и где этот Тополь?
Взяв «Грозу» наизготовку, я робко выглянул из-за бетонного угла.
В двух шагах от меня начиналась стационарная железная лестница, ведущая наверх, – крыша капонира была отлично оборудована для кругового наблюдения и обороны.
Оттуда, сверху, мне открылась безрадостная картина серьезного ЧП.
Ворота опорного пункта (выполненные, между прочим, из семимиллиметровых броневых листов!) были полуоткрыты. Заклинив их так, что оставался проход, достаточный не только для человека, но и для любого мутанта, в воротах торчала бронемашина «Лухс-3». Производство ФРГ, три моста, полный привод, изменяемый клиренс, 30-миллиметровая дрына в башне, автоматический гранатомет на крыше.
Сомнений не было – машина принадлежала ооновцам, соседнему батальону. Здесь, в центре Речного Кордона, стояли французы, и матчасть у них была другая. Немцы служили севернее.
Бронемашина нехотя горела.
Видимых повреждений я не заметил, но это не значило, что их нет. Бронебойная пуля 12,7 или, тем более, 15-милли–метровой снайперки уделает «Лухс-3» в борт или корму запросто. Не потому, что «Лухс-3» – такая уж плохая бронемашина, а потому, что крупнокалиберные снайперки слишком хорошие.
Помимо бронемашины, наблюдались также тела… Прямо скажем – трупы.
Два трупа принадлежали французам (их полевое камуфло ни с чем не спутать). В третьем опознавался снорк – мутант зловредный и опасный. В четвертом и пятом… не французы… не военсталкеры… немцы? Да, точно, бундесы!
А раскуроченные останки у правого заднего колеса «Лухса» принадлежали, похоже, кровососу.
Картина, в общем, восстанавливалась без особых затруднений. К воротам подъехала немецкая бронемашина. Посигналила, чтобы открыли. Охрана на воротах гостей не ждала, но и подозрений особых немцы не вызвали – по бетонке тут ехать недолго, мало ли что у них стряслось? Охрана нажала на кнопку, ворота начали открываться.
В ту секунду Тополь, поглядывающий на экран монитора, заметил