Беглый огонь

удар пожарным багром. Прийдись он между пластинами бронежилета, моей печени можно было бы сказать «ауфвидерзеен». А так я просто отлетел назад, больно ударившись затылком об угол стола. Из глаз моих полетели искры.
Краем глаза я видел, как Тополь ловко парировал нунчаками не очень уверенные удары «оранжевых». Ну чисто Брюс Ли напополам с Джеки Чаном!
Пока я извлекал из разгрузки запасной магазин к «стечкину», зомби с багром предпринял еще одну попытку прикончить меня. И прикончил бы, если б раньше не споткнулся о мой рюкзак и не упал прямо в пылающие подшивки журналов «Техника – молодежи» за 1980–1985 годы.
У самых носков своих ботинок я увидел его голову, поросшую омерзительным серым пушком и покрытую буро-зелеными пятнами. Туда-то, в самую макушку, я и выпустил пол-обоймы из «стечкина». А затем, наступив на шею зомби, сломал ее. Для профилактики.
Надо сказать, что его собрата с топором ни скорбная участь его товарища, ни пять полученных пуль нисколько не смутили.
Поднявшись на ноги и подобрав свое оружие, зомби двинулся на меня, предусмотрительно прикрыв голову от пуль лезвием топора.
– Ишь ты какой! – разозлился я. – А некробиотики еще спорят, есть ли у зомби интеллект!
Пришлось и мне переменить тактику.
Я подобрал с пола пожарный багор, которым прежде орудовал его дважды покойный коллега в оранжевой куртке. И сильным ударом подсек зомби ноги.
Удача! Враг потерял равновесие и рухнул, широко раскинув свои сухонькие руки.
Голова зомби открылась, и я тут же расстрелял его четырьмя пулями почти в упор.
Неужели финита ля комедия?
Моя часть подвала была свободна от зомби.
А вот Костина…
В сущности, я застал своего друга в том же положении, в котором и оставил его.
Тот по-прежнему скакал между разорванной трубой и скрученной в бараний рог арматуриной, время от времени нанося по зомбакам удары эбонитовыми дубинками. Эти удары действительно держали тварей на расстоянии. Но покалечить их были не в силах.
«Пора кончать этот цирк», – подумал я устало. И тут же выпустил в ближайшего зомби с арматурой скупую очередь.
Зомби замер, упал на колени, а я, не тратя времени даром, расколол ему голову трофейным топором.
Что ж… Остался один.
У меня мелькнула шальная мысль оставить его Косте. Пусть уже уконтрапупит его своими любимыми нунчаками и тем спасет свою репутацию мастера рукопашного боя!
Но потом взгляд мой упал на черный зев коридора, откуда в любую секунду вполне могла появиться еще какая-нибудь веселая компания полуистлевших людишек, и я понял, что Костя просто обречен на разочарование в нунчаках…
Я тщательно прицелился зомби в висок. И, кучно уложив три пули, снес супостату башку.
По кирпичной стене подвала поползла зеленоватая жижа, которая заменяла мутанту мозг.
– Ну что ты наделал! – досадливо воскликнул Костя, воздевая руки к небесам. – Я только во вкус вошел! Еще минута – и я бы его сам!
– Прости, родной, – сухо сказал я и принялся откапывать свой автомат.
Мы переночевали в читальном зале, наглухо забаррикадировав вход в библиотекарскую партами и книжными этажерками.
После пережитого мы оба долго не могли заснуть.
«А зомби в Зоне ждет рассвета… А рассвета-то и нету…» – крутилась в моей голове старая песенка, хит времен расцвета бара «Шти».
Но и разговаривать не было сил. Лишь под утро мою дрему разорвали Костины слова:
– Слышь, Комбат… А ведь прав ты был насчет Нелиня… Сам он – труха. И схрон у него трухлявый…
– Нашел время и место… – проворчал я, переворачиваясь на другой бок.

К Янтарному озеру – его восточному берегу, разумеется, – мы вышли чисто. Это значит: никаких серьезных проблем с аномалиями, никаких стремных встреч с коллегами, никакой возни с оголодавшими мутантами.
Один только раз мы с Тополем прокатились на гравитационном лифте, но и то – не по недосмотру, а по собственной инициативе. Может честный сталкер на гравитационном лифте прокатиться? По-моему – да.
Изумительной и мрачной красоты кроваво-рубиновый свет проливался на воды Янтарного озера из плотных облаков, имевших совершенно не облачную фактуру. Были те облака как куски