Беглый огонь

как тушкан от припять-пса… Короче, я так понял, ты не пойдешь со мной к ученым из-за какого-то Пятнистого на КПП?
– Да я бы с радостью, но прикинь, каково мне будет с военными сталкерами общаться? Если они еще не знают, что Речной Кордон разгромлен, то возникнет вопрос, что я здесь делаю. Если знают – тогда вопрос, почему выжил. И снова же – что здесь делаю?
– Очень тонкая у тебя душевная организация, Тополь… – уныло вздохнул я и пошел в лагерь ученых один.
Возле лагеря тропа была верная, и на отслеживание аномалий много времени тратить не приходилось.
На КПП меня уже ждал некробиотик Трофим. После недолгих препирательств с охраной лагеря – Трофим махал в воздухе своими корочками, говорил грозные слова и вообще вел себя как настоящий друг – меня все-таки пустили на территорию.
Кстати, не заметил я на воротах ни одного военсталкера, встречи с которыми так опасался Тополь.
На вахте стояли вооруженные ученые. Молодые. Я бы сказал – вообще студентики. Но студентов там быть не могло. Выходило, что передо мной – чьи-то аспиранты, хилая, но мозговитая гвардия. А то и вовсе кандидаты наук – ученые, я заметил, могут до самой смерти выглядеть как мальчики.
«Их путевками в Зону премируют или штрафуют?» – некстати подумалось мне. И еще подумалось: «Эге, а если они на КПП этих сопляков выставили, значит, все приписанные к лагерю военсталкеры где-то на поисковом выходе!»
Трофим внешне был не очень-то похож на записного ученого: коренастый, бритоголовый, с приплюснутым боксерским носом. Однако стоило ему открыть рот, и всякий понимал, что перед ним личность в высшей степени интеллигентная: говорил Трофим мягким, красивым голосом с плавными интонациями, причем говорил вещи обтекаемые и банально-верные. Матом же Трофим и вовсе не ругался.
– Мне нужно на тот берег, – сказал я Трофиму. – А для этого я хочу попросить у тебя мокроступы. Две пары.
– Это я уже понял. – Он вздохнул. – Ты бы раньше приходил. Этих мокроступов было!
– И куда, интересно, сплыло?
– Вчера, – он понизил голос, – пришли семеро. Все запыхавшиеся, оборванные, ты бы видел. Как после марш-броска. Не знаю, кто это был и с кем из начальства они говорили… Но только выдали им в итоге семь пар мокроступов и массу ценного оборудования.
– Ну хотя бы приблизительно ты понял? Это сталкеры или, может, кто-то издалека?
– Трое были сталкерами, похоже. Но я их не знаю. Остальные… ну, я бы сказал, военные. Широкие такие мужики, стриженые. В Зоне же как – все в камуфляже, все с автоматами…
– Может, бандосы?
– Может, и бандиты. – Трофим надавил на последнее слово, будто бы укоряя меня за столь нелюбимый им жаргонизм.
– Ладно, вернемся к теме. Так мне бы мокроступы, а?
– Ничем не могу помочь, Комбат. На тот берег и так пройти можно. Обычно озеро нормально обходится – и с юга, и с севера.
– Время, Трофим. Спешим мы. Кроме того, ты сам сказал – «обычно». Обычно – это когда нет Каменного Неба, верно? А с ним-то как? Или, скажешь, оно не влияет?
– Влияет, похоже…
«Спросить его про упавший вертолет? Не спрашивать? А что он скажет в самом лучшем случае? «Да, вертолет видел, да, он летел, а потом упал. Больше ничего не знаю…» И все это именно в лучшем случае! А в худшем – только отмахнется. Дескать, первый раз слышу…»
Решил другое спросить.
– Слушай, Трофим, а кто тут у вас сейчас лучший специалист по А-генерации?
– Доктор Менглер. Но он сейчас в Гонолулу, на симпозиуме. А что тебя интересует, может, я знаю?
– Меня интересует, что думает современная наука по поводу генерации артефактов феноменом «вертикальный бич». Какие артефакты генерируются, сколько, в общем – конкретика.
– «Вертикальный бич» редкий феномен… Я сомневаюсь, накоплена ли мировой наукой отвечающая стандартам статистика, – степенно ответил Трофим. Хорошо им, ученым, – говори гладко, слов побольше всяких лепи, а тебе за это денежки каждый месяц заносят. Спецам по Зоне, кстати, – немалые…
– Вот именно поэтому я бы хотел говорить с лучшим специалистом по А-генерации, – сказал я, сделав ударение на «лучшим». – Не в обиду, Трофим.
– А чего мне обижаться? Я некробиотик, занимаюсь местными формами квазижизни. Аномалии и артефакты меня интересуют лишь в той мере, в какой возможно установление связей между их активностью и поведением форм квазижиз…
Видимо, взгляд мой в ту секунду стал достаточно красноречив, потому что Трофим осекся и кротко сказал:
– Хочешь, сейчас сходим в лабораторию Менглера. Спросим у кого-то из его сотрудников. Может, знают.
– Хочу. А пока мы идем, ты думай, пожалуйста, как меня на тот берег переправить. Очень надо.
Я так запросто с Трофимом обращался – будто был он моим подчиненным, –