Беглый огонь

Периметра нести эту дуру будешь ты!
На том и порешили.

Мы вышли к Бару, когда была уже глухая ночь.
Последний отрезок пути нам с Тополем пришлось проделать с фонариками в руках.
Тополь шел первым. Я – замыкающим. Иван и Ильза уныло тащились между нами.
«Ослов и ученых в середину!» – требовал Наполеон во время своего египетского похода. Иван и Ильза были нашими учеными ослами.
Изредка мы с Тополем переговаривались – не только тихонько по рации, но и в голос. В основном для того, чтобы подбодрить наших спутников.
Иван, несмотря на свои литые, будто украденные с картинки в бодибилдерском журнале мускулы и квадратную челюсть супергероя, был истощен – и нервно, и физически.
Выносливости ему явно не хватало, как, кстати, и многим красавцам-качкам. Но если не судить строго (а я всегда был снисходителен к людям, почти как какой-нибудь Франциск Ассизский), истощение Ивана можно было понять. Уж очень много дерьма вылилось на их с Ильзой головы в последние дни.
Принцесса держалась молодцом. Не ныла, не канючила, не просила сделать привал через каждые двадцать минут. Диковинное дело! Уж я-то знаю, что такое бабы-туристки. Эти доведут до помешательства самого твердолобого проводника – своими жеманными страхами, идиотскими просьбами, соображениями и мнениями по поводу того, куда сворачивать, как действовать, с какой частотой дышать.
Так вот ничего такого Ильза нам не предъявляла. Хотя принцессе вроде как положено.
– Ты там это… смотри… повнимательней, – наставлял я Тополя. – А то у меня датчик аномалий что-то барахлит. Надо бы элемент питания сменить.
Насчет барахлящего элемента питания я немножечко лукавил. С моим датчиком аномалий можно было сбегать до ЧАЭС и обратно. Однако в данном случае лукавство было необходимым. Не то чтобы я не верил в Тополя. Просто боялся, что от усталости он что-нибудь ненароком пролюбит. В конце-то концов, кто из нас был ранен в голову на Речном Кордоне?
По счастливой случайности (хотя допускаю, что так специально устроили Хозяева Зоны) плотность аномалий к западу от Бара была сравнительно низкой. Скажем, если не быть совсем уж вороной, напороться на что-то по-настояще–му серьезное довольно трудно.
Вдобавок в начале года добрые люди провесили от Бара вешками тропы аж по километру каждая. И очень даже неплохо за ними следят. В смысле, после каждого Выброса переставляют вешки, сообразуясь с дрейфом аномалий.
Но в том-то и опасность. Ведь ничто так не расслабляет, как ощущение безопасности.
А когда ты расслаблен и забываешь о смерти, которая крадется за тобой по Зоне на цыпочках, выключив свой портативный фонарик, жди беды в любую минуту. Тут даже самая махонькая аномалька убить может.
Поэтому, когда мы оказались возле ворот Бара, у меня гора упала с плеч.
– Ух-х… Сейчас как подлечимся пивцом! – мечтательно воскликнул я, глядя прямо в ближайшую камеру наблюдения. – Темненьким… Ирландским… Бархатным…
– Ты как хочешь, а я, пожалуй, возьму себе «Кровавую Мэри».
– Какая пошлость, Константин Алексеич! – притворно скривился я. – Нет бы заказать новомодный какой-нибудь коктейлище вроде «Сладкий и гадкий» или «Ночи в стиле буги». Вот это я понимаю!
– Не-е, мне с водкой чего-нибудь хочется. И чтобы табаско на языке полыхал. Как сказал неизвестный классик:

Я осклабился.
– Сам сочинил?
– Куда мне! На стене сортира в баре «Шти» когда-то прочитал, – ответил Тополь.
– Да-а… Целая эпоха с этими «Штями» ушла. Эпоха героев! Эпоха по-настоящему безбашенных пацанов и их верных, без промаха стреляющих подруг!
Я с удовольствием погрузился бы в воспоминания юности (пока аппаратура наши рожи отсканирует, пока система наши рожи идентифицирует, пока, главное, охрана эту идентификацию утвердит – пройдет минут пять, не меньше), если бы Ильза, которая стояла позади меня, вдруг не тронула меня за плечо.
Я обернулся.
Лицо принцессы Лихтенштейнской было взволнованным.
– Куда… мы… приходить теперь? – спросила она низким охрипшим голосом.
– Это