Белая ночь

голову набок. Потом чихнул и снова положил морду на лапы.
— Зачем ты его мучил? — спросила меня Мёрфи.
Я мотнул головой в сторону телефона-автомата рядом с кофейным автоматом.
— Жду звонка.
— А-а, — вздохнула Мёрфи. — А где Молли?
— Засыпала на ходу. Я попросил Роулинза отвезти ее домой.
Мёрфи хмыкнула.
— Я обещала тебе поговорить о ней.
— Угу, — кивнул я.
— То, что ты сделал, Гарри… — Мёрфи покачала головой.
— Ей это нужно, — сказал я.
— Ей это нужно? — скептически переспросила Мёрфи.
Я пожал плечами.
— У девочки талант. Ей кажется, она знает больше других. Это опасно.
Мёрфи нахмурилась, но слушала, не перебивая.
— Я эту штуку с огненным шаром давно готовил, — продолжал я. — То есть, я хочу сказать, огонь вообще контролировать трудно. Я бы ничего такого не сделал, не потренировавшись как следует. Ну, и потом такой медлительный, плавящий лица огненный шар в реальном бою бесполезен, правда?
— Наверное, да, — сказала Мёрфи.
— Один раз похожая штука летела на меня, и это очень впечатляет. Молли… она неудачно начала. С помощью своей магии она пыталась менять то, что ее окружало. Людей, которые ее окружали. Мёрф… твоя магия ни на что не способна, если ты не веришь в то, что делаешь. Подумай хорошенько. Когда Молли делала то, что делала, она верила в то, что поступает правильно. Что так и надо. Вспомни ее родителей. Вспомни, как сильно они хотят делать, как надо.
Мёрфи подумала над этим, но выражение ее лица осталось непроницаемым.
— Мне приходится все время пинать ее под зад, — продолжал я. — Если я не буду делать этого, если дам ей опомниться прежде, чем она поумнеет настолько, что начнет задумываться над тем, зачем ей делать что-то, вместо того, как это делать, или может ли она это сделать, она снова начнет делать, — я сделал руками неопределенный жест, — «как правильно». Она снова нарушит Законы, и ее убьют.
— И тебя?
Я пожал плечами.
— В списке моих проблем это не самая актуальная.
— И ты считаешь, то, что ты сделал, поможет предотвратить это? — спросила она.
— Надеюсь, поможет, — ответил я. — Я просто не знаю, что еще делать. В конечном счете, решать самой девочке. Я просто пытаюсь дать ей время разобраться. Как бы она ни мешала себе сама. Блин-тарарам, твердолобости у этой девчонки на десятерых.
Мёрфи кривовато улыбнулась мне и покачала головой.
— Знаю, знаю, — сказал я. — Котел. Чайник. Черный.
— Я не о твоем огненном шаре, Гарри, — вздохнула она. — Ну, не совсем. Я больше о том дурацком мусорном контейнере. И о выражении твоего лица, когда ты запустил этот огонь. И о том, что случилось с тем прошлогодним киномонстром в гостинице.
Теперь уже я нахмурился.
— Чего?
Мёрфи чуть помолчала, подбирая слова с той же осторожностью, с какой саперы колдуют с проводочками.
— Случается, мне начинает казаться, что ты теряешь контроль над собой. То есть, в тебе всегда много злости, Гарри. Но за последние несколько лет ее стало больше. Сильно больше.
— Вздор, — огрызнулся я.
Мёрфи выгнула бровь и молча покосилась на меня.
Я стиснул зубы и заставил себя вернуться в расслабленное состояние. Я сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти.
— Ты считаешь, на меня находят приступы гнева.
— Когда ты уничтожил эту мусорку — просто из досады разнес ее, нанес ущерб на несколько тысяч долларов тротуару, зданию, расположенным в нем магазинам…
— Которые с потрохами принадлежат Марконе, — буркнул я.
— Я уверена, люди, которые работают за прилавком, — она сверилась со своей записной книжкой, — в «Эспрессо Спрессе» или на кассе в «Банном Раю», могут вообще ничего не знать о Марконе. Они просто ходят туда на работу и пытаются оплачивать счета.
Я нахмурился еще сильнее.
— Чего?
— Оба магазина засыпаны обломками асфальта и брызгами расплавленного металла. Оба требуют ремонта и закрыты на несколько недель.
— Они застрахованы, — сказал я. Впрочем, не думаю, чтобы это меняло что-нибудь — даже для меня.
— Люди пострадали, — продолжала Мёрфи. — Лица ты никому не расплавил, но не в этом дело. Ты знаешь, с чем играешь, Гарри. Ты знаешь, сколько можешь наворотить, если не будешь осторожен.
Я ничего не сказал.
— Это как работа полицейского. Тебя учат боевым единоборствам. Я знаю, что могу сделать с людьми много всякого ужасного. Мое дело — следить за тем, чтобы это всякое ужасное ни за что с людьми не произошло. Я очень осторожна во всем, что касается этого моего умения и…
— Обязательно передам это своему дантисту, — сказал я.
— Не валяй дурака, Гарри, — произнесла Мёрфи