Белая ночь

Правда, не успели они распахнуться и наполовину, как что-то в районе петель жалобно взвыло, задымило, и створки замерли.
— Это ты? — спросил я у Рамиреса.
— Я еще и замок грохнул, — вполголоса подтвердил он. — И камеры, которые видят ворота. На всякий случай.
Конечно, сил у Рамиреса меньше, чем у меня, но теми, что у него есть, он распоряжается с толком.
— Славно, — заметил я. — Я ничего не ощутил.
Лицо его на мгновение осветилось ухмылкой.
— De nada. Я круче всех.
Я шагнул в ворота, не забывая поглядывать по сторонам. Ночь сгустилась почти окончательно, и в лесу царила уютная тьма. Со стороны замка послышался шелест шин по асфальту. Между деревьями мелькнул свет фар. Длинный лимузин, белый «Ройс» с серебряными молдингами вынырнул из-за деревьев и плавно остановился футах в двадцати перед нами.
— Хочешь, я… — тихо спросил меня Рамирес.
— Остынь, увалень, — сказал я. — Это сэкономит нам время и силы.
— Ха, — возразил он. — Но, конечно, я моложе и сильнее…
Отворилась водительская дверь, и из нее вышел мужчина. Я узнал его: один из личных Лариных телохранителей. Роста он был чуть выше среднего, мускулист, с короткой армейской стрижкой и острым, настороженным взглядом. Одежду его составлял спортивный костюм цвета хаки, и он даже не пытался скрыть топырившейся бугром кобуры. Он бросил взгляд на нас, потом на ворота и ограду, достал из кармана рацию и что-то в нее произнес.
— Дрезден? — спросил он.
— Угу.
— Рамирес?
— Первый и единственный, — заверил его Карлос.
— Вы вооружены, — заметил тот.
— До зубов, — согласился я.
Он поморщился, но кивнул.
— Будьте добры, садитесь в машину, — сказал он.
— Зачем? — с невинным видом спросил я.
Рамирес покосился на меня, но промолчал.
— Мне было приказано забрать вас, — ответил телохранитель.
— До дома недалеко, — заметил я. — Мы можем и пешком дойти.
— Мисс Рейт просила меня заверить вас в том, что по приказу ее отца она дает вам личную гарантию безопасности в соответствии с Неписаным Законом.
— В таком случае, — заявил я, — мисс Рейт могла бы и лично сообщить мне об этом.
— Не сомневаюсь, что она с радостью сделает это, — кивнул телохранитель. — В доме, сэр.
Я сложил руки на груди.
— Если она так занята, что не может оторвать свою безупречную задницу и подъехать сюда, почему бы вам не передать ей, что мы зайдем завтра?
Что-то негромко загудело, и одно из задних стекол «Ройса» скользнуло вниз. Заглянуть в темный салон я не мог, но бархатистый женский смех услышал отчетливо.
— Вот видите, Джордж. Я вам говорила.
Телохранитель поморщился и огляделся по сторонам.
— Они что-то сделали с воротами. Они открыты. Вы подвергаетесь опасности, мэм.
— Если бы в их намерениях было убить меня, — возразил женский голос, — поверьте мне, Дрезден мог бы уже без труда это сделать, и мне кажется, его спутник, мистер Рамирес, тоже не испытал бы с этим особых проблем.
Рамирес чуть напрягся.
— Откуда она меня знает? — процедил он сквозь зубы.
— На свете не так уж много людей младше двадцати пяти, покатавшихся верхом на зомби-динозавре и сделавшихся региональными командующими Стражей, — ответил я. — И готов поспорить, у нее имеется досье на всех ныне живущих Стражей.
— И на некоторых курсантов, — подтвердил женский голос. — Джордж, будьте добры.
Телохранитель смерил нас хмурым, оценивающим взглядом и, не убирая руки с рукояти пистолета, отворил дверцу машины.
Из «Роллс-Ройса» вышла властительница Белой Коллегии.
Лара… ее очень трудно описывать. Я встречался с ней всего несколько раз, и каждая встреча становилась для меня сильным потрясением — мгновение оглушительного восхищения ее внешностью и острое желание, не слабеющее по мере общения. В ней нет ни одной черты, которую я охарактеризовал бы как особенно потрясающую. Ничего такого, что можно было бы объявить безупречным. Просто ее внешность — нечто большее, нежели просто сумма составляющих, которые и сами по себе ого-го какие.
Волосы у нее как у Томаса темные, слегка вьющиеся, такие блестящие, что даже звезды в них отражаются с переливом. Кожа у нее молочно-белая, и если на ее теле и есть родинки, я их, во всяком случае, не видел. Темно-розовые губы чуть великоваты для довольно узкого лица, но это не раздражает — скорее, придает ему чувственности и, я бы сказал, сексуальности.
Но, конечно, по-настоящему разят наповал ее глаза. Большие, серые, с синими прожилками. Главное, они полны жизни — внимания, интереса к другим, ума и юмора — настолько, что, расслабившись и пустив слюну, вы можете не