Белая ночь

Я дала вам гарантии безопасности. Член моей Коллегии предал вас. Предал всех нас. Я не могла бросить вас на верную смерть, не изменив своему слову — а я отношусь к своим обещаниям серьезно, мистер Дрезден.
Я молча смотрел на нее несколько секунд, потом кивнул.
— Я заметил, вы не слишком уж старались спасти Цезарину Мальвора.
Уголки ее губ чуть дернулись вверх.
— Момент был непростой. Я делала все, что могла, чтобы спасти мой клан, а уже потом остальных членов Коллегии. Жаль, конечно, что я не смогла спасти эту сучку, заговорщицу и предательницу.
— И заговорщика и предателя лорда Скави тоже не могли спасти, — заметил я.
— Жизнь меняет все, — так же тихо ответила Лара.
— Знаете, Лара, что мне кажется? — спросил я.
Она прищурилась и внимательно посмотрела на меня.
— Мне кажется, кто-то столковался со Скави, затевая эту милую охоту на девиц с зачатками магических способностей. Мне кажется, кто-то поощрял его на это. Мне кажется, кто-то нашептывал ему, что это отличная возможность отнять власть у старого, гадкого лорда Рейта. А потом, мне кажется, этот же кто-то, возможно, подтолкнул леди Мальвора к тому, чтобы попытаться отнять славу у лорда Скави.
Лара опустила веки, и губы ее раздвинулись в медленной улыбке.
— Но зачем кому-то поступать таким образом?
— Затем, что она понимала: Скави и Мальвора в любом случае предпримут какие-нибудь действия, и очень скоро. Мне кажется, она сделала это для того, чтобы разъединить врагов и нацелить все их усилия на план, который она могла бы предугадать, вместо того, чтобы ждать от них сюрпризов. Мне кажется, кто-то хотел натравить Скави и Мальвора друг на друга, чтобы все силы их уходили на эту борьбу, а не на подкоп под Рейтов, — я сел и повернулся к ней. — Это были вы. Вы дергали за ниточки. И это вы придумали план убийства этих женщин.
— Возможно, нет, — без тени смущения отвечала Лара. — Лорд Скави известен… был известен как женоненавистник. И он предлагал план, очень похожий на этот, всего столетие назад, — она задумчиво побарабанила пальцем по губам. — И вы не в состоянии доказать обратного.
Я бросил на нее долгий, пристальный взгляд.
— Для того, чтобы действовать от себя лично, мне не нужно доказательств.
— Это что, угроза, мой милый чародей?
Я медленно огляделся по сторонам. Над нами зияло почти идеально круглое отверстие — точнее, не одно, а несколько: в крыше замка и в перекрытиях четырех расположенных над нами этажей. Обломки все еще продолжали падать.
— Разве я могу представлять для вас угрозу, Лара?
Она медленно вздохнула.
— Что заставляет вас полагать, будто я не убью вас прямо здесь и сейчас, пока вы измождены и ослаблены? Это было бы разумно и даже прибыльно, — она подняла свой меч и задумчиво провела пальцем по клинку. — Почему бы не прикончить вас прямо здесь?
Я блеснул зубами.
— Вы дали мне гарантии безопасности.
Лара откинула голову и от души расхохоталась.
— Было дело, — она перестала улыбаться, отложила меч, посмотрела на меня и встала. — Чего вы хотите?
— Я хочу, чтобы всем тем женщинам вернули жизнь, — огрызнулся я. — Я хочу, чтобы исчезла вся та боль, которую причинили за время этой заварухи. Я хочу, чтобы матери вернулись к осиротевшим детям, дочери — к родителям, жены — к мужьям. Я хочу, чтобы вы и ваш род никогда не причиняли никому боли.
На моих глазах она разом превратилась из женщины в статую, холодную и совершенно неподвижную.
— Чего вы хотите? — прошептала она. — Того, что я в состоянии дать вам?
— Во-первых, возмещения ущерба. Выкуп семьям погибших, — ответил я. — Я дам вам всю необходимую информацию.
— Договорились.
— Во-вторых, этого больше не повторится. Стоит одному из ваших снова начать геноцид, и я отвечу тем же. Начиная с вас. Даю вам слово.
Взгляд ее сузился еще сильнее.
— Договорились, — пробормотала она.
— Маленький народец, — продолжал я. — Они не должны жить в клетках. Освободите их невредимыми — от моего имени.
Она обдумала это и кивнула.
— Что-нибудь еще?
— Немного лосьона для рта, — сказал я. — Очень привкус во рту странный.
Эта последняя реплика разъярила ее сильнее, чем все, что происходило на протяжении этой ночи. Серебряные глаза ее вспыхнули гневом, и я почти видел, как клубится вокруг нее черная злость.
— Наши дела, — шепотом произнесла она, — завершены. Убирайтесь из моего дома.
Я заставил себя встать. Одна из стен обрушилась, и я проковылял к ней. Шея болела. Наверное, когда тебя тащат с нечеловеческой скоростью, это приводит к растяжению.
У самого проема я остановился.
— Я рад, что помог