Белая ночь

тяжелое и горькое. Скорбь?
И тут я увидел, чего здесь не хватало. Точнее, кого.
— Где та, маленькая брюнетка?
— Ее звали, — почти с ненавистью выпалила Присцилла, — Оливия.
Я заломил бровь и покосился на Элейн.
— Звали?
— Когда мы звонили ей вечером, с ней все было в порядке, — ответила она. — Но когда заехали забрать ее сюда, дома ее не оказалось.
— Тогда откуда вы…
Элейн с подчеркнуто нейтральным выражением лица скрестила руки на груди.
— В вестибюле ее дома установлено несколько камер видеонаблюдения, и еще несколько — на улице перед входом. Одна из них зафиксировала, как она уходит с очень бледным темноволосым мужчиной.
— Ого, — сказал я. — Как вы добыли материалы наблюдения?
Элейн блеснула зубами.
— Очень хорошо попросила.
Я согласно кивнул.
Добрым словом и точным действием добиваешься больше, чем просто добрым словом.
— Охранник там — гад мелкий, — хмыкнула Элейн. — Ничего, синяки пройдут.
Она достала пару листков писчей бумаги с черно-белыми распечатками видеонаблюдения. Я сразу же узнал Оливию в ее танцевальном прикиде — даже со спины, что демонстрировало ее еще выгоднее. Рядом с ней шел мужчина. Ростом чуть ниже шести футов, с пышной темной шевелюрой, в джинсах и черной футболке. На одном из кадров он повернулся к Оливии, и я разглядел его в профиль.
Это был мой брат.
Это был Томас.

— Вы уверены? — допытывалась Анна у Элейн. — Может, спокойнее отсидеться дома у кого-нибудь из нас? Они все защищены оберегами…
Элейн категорически мотнула головой.
— Убийце известны все ваши адреса. Этого места он не знает. Оставайтесь здесь, держитесь все вместе, не шумите. Наш убийца нападал только на тех, кто был один.
— И мой пес даст вам знать, если объявится какая-то опасность, — добавил я. — Скорее всего, он просто массой задавит всякого, кто попробует угрожать вам, но если он на манер Лесси будет убеждать вас уйти, уходите сразу же — все до единой; держитесь вместе и, по возможности, на людях.
Мыш подсунул морду под руку Анне и вильнул хвостом. Тото с готовностью последовал его примеру и ходил у ее ног до тех пор, пока она не погладила и его. По крайней мере, это заставило ее улыбнуться.
— Но если мы уйдем отсюда, как мы с вами свяжемся?
— Я вас найду.
— Как вы нашли убийцу? — огрызнулась Присцилла.
Я проигнорировал ее выпад, стараясь сохранять достоинство.
Элейн не стала сдерживаться.
Она шагнула к Присцилле, едва не столкнувшись с ней.
— Вы, злобная, неблагодарная, несносная язва, а ну заткнитесь! Этот человек пытается помочь вам, и я тоже, так что вы могли бы держать себя повежливее хотя бы ради этого!
Присцилла вспыхнула как мак.
— Вам платят не за то, чтобы вы нас оскорбляли или поучали!
— За те гроши, что вы мне платите, я не должна терпеть ваше хамство, — парировала Элейн. — Можете забрать их себе и не переживать на этот счет. Правда, боюсь, в таком случае вы вообще перестанете переживать о чем-либо, и очень скоро.
— Это что, угроза? — окрысилась Присцилла.
Элейн уперла руку в бедро.
— Это констатация факта, сучка.
— Присцилла, прошу тебя, — вмешалась Анна. — Не ты ей платишь из своего кармана. Это делаю я. Она нам нужна. Она профессионал. Если она считает, что нам разумнее сотрудничать с мистером Дрезденом, значит, мы так и поступим. И относиться мы к ним будем, как и положено профессионалам — с уважением. Не умеешь вести себя вежливо — лучше помолчи.
Присцилла насупилась, глядя на Анну, скрестила руки на груди и покорно отвернулась в сторону.
Элейн благодарно кивнула Анне.
— Я не знаю, как долго нас не будет. Как только что-нибудь прояснится, я дам вам знать.
— Спасибо, мисс Меллори, — она чуть помедлила. — И вам спасибо, мистер Дрезден.
— Держитесь вместе, — напомнил я, и мы с Элейн ушли.
— Надеюсь, ты сменил машину, — заявила Элейн по дороге к стоянке. Мы свернули за угол, и взгляду открылся Жучок во всем его пестром великолепии.
— Мне нравится эта, — сказал я и отворил ей дверь.
— Ты сменил интерьер, — заметила она, когда я сел на свое место и завел мотор.
— Старый слопали демоны.
Элейн рассмеялась, осеклась и уставилась на меня.
— Ты это серьезно?
— Серьезней не бывает. Плесенные демоны. Слопали все подчистую до самого металла.
— Господи, ну и жизнь у тебя. Гламурная, право слово.
— Элейн, — вздохнул я. — Мне казалось, ты говорила мне, что готова сидеть тише воды, ниже травы до тех пор, пока не созреешь