Белая ворона в академии Аусвер

чтобы не раздражать окружающих розовыми «кроличьими» глазами), отшатнулась, и… по закону подлости угодила в лужу чуть ли не по колено, промочив сапожок и изгваздав подол. И на этом закон подлости не иссяк, нога чавкнула и подвернулась, а я, силясь сохранить равновесие, взмахнула руками. Чемодан описал в воздухе дугу… и, в общем, раскрылся он ещё в полёте… Прежде чем плюхнуться в воду.
Я же со всего размаха шлёпнулась рядом, обдав и рыжего, и «выпускника» ещё одним фонтаном грязных брызг.
Выпускник никак не отреагировал на внезапный душ. Не удостоив меня взглядом, он продолжил путь, как мне показалось, чуть покачиваясь.
Рыжий же нависал надо мной, сидящей в луже рядом с чемоданом и выуживающей из грязной… да всё подряд выуживающей, что плавало по верху! А он только сверлил меня сердитым взглядом. Абсолютно без сожаления и не делая никаких попыток помочь мне встать.
– Совсем дура?! – прорычал он. – Не видишь, это же выпускник!
Я по-прежнему недоумевала, почему должна была уступать дорогу цветущего вида, здоровому детине. При этом сидеть в луже было мокро, холодно и очень унизительно.
Поэтому, делая вид, что не замечаю рыжего (такому только ответь, ага! к тому же не дай Четырёхликая, голос дрогнет…), принялась подниматься. Что не так-то просто было сделать, учитывая, что ноги разъезжались в жидкой грязи. Вода же была леденющая! И вот как теперь топать на это самое Распределение в мокром, грязном, отвратительно хлюпающем платье?! А испорченная одежда?! Мне ведь даже при всём желании переодеться не во что… Ну вот как так-то, а?!
Всё же я каким-то чудом оказалась на ногах. С трудом сохраняя равновесие, выбралась на дорожку и принялась вытаскивать вслед за собой чемодан. Стараясь не смотреть, во что превратился мой нехитрый скарб и тем более не ронять слёзы…
И тут небо в луже вдруг побелело, а сверху раздался треск.
Подняв голову, я увидела, что над хрустальным куполом «распределительной» пагоды проступила радуга! И было это так красиво, так невероятно, что я невольно забыла об обидах и даже насквозь промокших вещах.
Я – в Аусвер, чтоб мне к минотавру в лабиринт угодить!
В Аусвер… И это – главное!
И никто и ничто не испортит мне настроение в самый первый день!
Подумаешь, вещи. Тю… Новые наживём.
Губы сами-собой растянулись в полуулыбке.
Но когда рядом грязно, очень грязно выругались, я часто заморгала и обернулась.
Рыжий смотрел на великолепное радужное мерцание с такой ненавистью, что я испугалась. Правда, испугалась. А он тоже оглянулся на меня и… на его щеках даже желваки заходили, а кулаки сжались!
И я приготовилась бежать. Похоже, падение в лужу ещё цветочки.
Первая, ладно, вторая встреча – и студент оказался сумасшедшим!
– Радуйся, пока можешь, – с тихой яростью сказал рыжий и мне захотелось стать ещё ниже ростом. – Неужели не понимаешь, куда попала?
– В Аусвер, – вырвалось у меня неуверенное. Я пожала плечами и возобновила попытки вытянуть из лужи вымокший чемодан. Который, как назло, зацепился за что-то и вытаскиваться ну никак не желал.
– В Аусвер, – кривляясь, передразнил меня рыжий, по-прежнему не делая попыток помочь. – Скажи спасибо, что не в Хазиру…
– Что здесь происходит? – раздался рядом новый голос.
Глубокий, звучный. Хриплый.
Оказывается, к нам незаметно приблизился брюнет с холодным и отстранённым лицом.
– Аврора Зайко? – спросил брюнет, глядя на мои жалкие попытки извлечь чемодан из лужи с брезгливостью на холёном лице. Так смотрят на гадкое, копошащееся в грязи насекомое. – Вас ждут на Распределении. Пойдёмте.
– Сейчас, – процедила я сквозь зубы, потому что это было уже за гранью. Ладно, в дистрикте от меня шарахались как от прокажённой из-за угрозы паводков… Здесь в Преториуме я им чем не угодила? Внешностью? Ну, знаете, это как-то уж ни в какие ворота…
– Только вещи соберу, – заверила я, проглотив «и шнурки поглажу».
Рыжий странно дёрнул плечами, выпятил грудь, словно пытался пробиться сквозь невидимую преграду. Затем отступил, тяжело дыша. Выразительно сплюнул под ноги и, развернувшись к нам спиной, удалился. Провожая его глазами, я как-то слишком сильно рванула… и…
Чемодан из лужи «выдернулся». И даже, разнообразия ради, приземлился на этот раз на вымощенную разноцветным кирпичом дорожку.
А вот его содержимое…
Оно в очередной раз взметнулось в воздух, на этот раз с задорным таким хлюпаньем и… оказалось на высокомерном брюнете! Частично. Ну и, частично – уже вокруг него.
Мокрое и грязное. В художественном таком беспорядке…
Я сглотнула, глядя, как из-под ночной сорочки, приземлившейся на макушку