Попав в академию Аусвер — предмет мечтаний любого мага — я умудрилась сходу настроить против себя Магистра с пугающим ледяным взглядом, а также самого популярного парня, одно слово которого способно превратить мою жизнь в ад! Теперь вместо того чтобы радоваться своему везению, нужно срочно помириться с надменным красавчиком, распутать целый клубок тайн, и, заключив одну непристойную сделку, понять, наконец, что здесь происходит. Что в элитной академии не всё так радужно. Отдай магию или умри — таков закон Аусвер. Но… даже не надейся, Тринадцатый Магистр! Я на такое не подписывалась!
Авторы: Диана Хант
от него, стянула мокрое платье через голову. По худенькому телу прошла дрожь. Неловко скомкав серую ткань, положила рядом с плащом на кушетку, оставшись в лифчике, трусиках, плотных шерстяных чулках и коротких сапожках на низком ходу.
Подняв голову, снова посмотрела прямо на него, словно могла видеть сквозь магические преграды.
Бенжамин сглотнул.
Вот в длинном бесформенном платье, словно с чужого плеча, явно подчёркивающем её худобу, была девчонка-девчонкой, а сейчас… Нет, формы девушки не отличались особой пышностью, но всё же они были. Ещё как были!
– Сколько тебе полных лет?
– Двадцать два, – её голос дрогнул.
Хм… А ведь она из дальнего дистрикта, жила среди людей, не магов. У них, пожалуй, считалась перестарком. Для мага же двадцать два – это младенчество. Бенжамин перевёл взгляд на её Дело, услужливо выведенное на малый экран Эгдардом – замужем не была, с парнями не путалась. Очень и очень странно.
Бенжамин чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно! Кто в здравом уме женится на альбиносе? Странно, что вообще дожила до своих лет. Он слышал, что в глубинке младенцев-альбиносов выносят на солнце и ждут, что Четырёхликая смилостивится над ними. Даже матери не кормят их грудью, не хотят привязываться.
– Полностью, Аврора, – сказал он и когда в фиолетовых глазах застыло непонимание, добавил: – Раздеться надо полностью.
Закусив губу, девушка кивнула.
Затем быстро сняла лифчик, стянула трусики. Упёрлась носком одного сапожка в пятку другого, неловко покачнулась, взмахнула тонкими руками… В последнюю очередь скатала мокрые шерстяные чулки.
– Встань в круг.
Хорошо, что микрофон меняет голос. Сам-то Бенжамин слышал, как голос его охрип. И даже как будто… дрогнул? Чушь.
Студенты Аусвер – бесполые существа, без права на магию и голос. Топливо благополучия Претория – бьющегося сердца Триума.
Но эта девочка, послушно взошедшая на трибуну и шагнувшая в столп света посреди… Девочка с белоснежной кожей, длинными, по пояс, белыми локонами, широко распахнутыми глазами и беспомощно приоткрытыми губами… Девочка, стыдливо прикрывающая ладонями грудь… Кстати, довольно-таки пышную, высокую… Эта девочка вызывала сложные, очень сложные и противоречивые эмоции. И преобладающей было раздражение. Почти злость.
И… что-то ещё, в чём Бенжамин не собирался признаваться даже самому себе.
Кто-то из Магистров вздохнул, почти всхлипнул – Бенжамин услышал этот всхлип по внутренней связи. Тотчас зубы его сжались, а брови столкнулись у переносицы.
На всех экранах, кроме главного, за которым сейчас он – лишь световые потоки и отпечаток её ауры. Значит ли это, что какой-то из них сейчас дал сбой?!
Эта мысль повлекла за собой приступ ярости.
– Вы на ауру… – глухо пробормотали по внутренней связи. – Вы ауру её видите?!
Бенжамин быстро перевёл взгляд на шкалу, отображающую магический дар и закашлялся.
Двадцать восемь?!
Но… как такое возможно?!
Может, с приборами что-то? Может, они вышли из строя? Сошли с ума?!
Самый сильный дар за всю историю Аусвер был зафиксирован семнадцать лет назад. У добровольца, кстати. «Преторий» год шумел, как улей. Девятнадцать! Девятнадцать, мать его, маг-кубов!! У Бенжамина самого было четырнадцать, – подскочило с отметки «семь и три четверти» после Ритуала – и он по праву считался одним из сильнейших магов Триума.
Но… чтобы такое?!
Он быстро перезапустил панель, вывел данные на дополнительные дисплеи, сбросил, запустил снова. Накинул браслет-напульсник, такие все студенты Аусвер носят, дождался отображения личных данных. Всё верно. Четырнадцать. Даже чуть меньше – потратился на щит и сушку вещей девчонки.
Приборы работали исправно.
Прикрыв рукой микрофон, чтобы Аврора не услышала его, Бенжамин бесстрастно произнёс:
– Двадцать восемь по шкале Муррея. Стихия – вода.
– В сто тринадцатом-А-дистрикте её считали ведьмой, – раздался голос Эдгарда, который, оказывается, тоже присутствовал на Распределении. Видно, любопытство удержало в Аусвер, и эмиссар напросился в нишу к одному из Магистров… – Из-за паводков.
– Я думаю, – сухо согласился Бенжамин. – Удивительно, как сто тринадцатый-А-дистрикт вообще выстоял, как она его не утопила…
– А она и…
– Достаточно, – отрезал Бенжамин. Эдгарду лишь бы языком потрепать, соскучился по общению с равными, путешествуя в компании дуболомов-миротворцев. А тем временем все они пялятся на неё, голую… Сфинксы! Да ведь это он только её видит! На экранах остальных лишь световые потоки. А она… по-прежнему такое ощущение, смотрит прямо на него и трясётся
