Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
на глазок определить, кому хуже. И как всегда совершил ошибку, свойственную многим врачам: проигнорировал собственные симптомы, считая, что сам не может быть так уж серьёзно ранен. Осознал он её, когда мир покачнулся, поплыл, а земля заменила небо и пребольно стукнула по носу. И темно почему-то стало, хотя глаза открыты и эта боль, при вдохе, так не должно быть! Что же происх…
—
Нежно уложив любимую в постель, Лён накрыл её одеялом. Если бы не ужасающая бледность и слабое, почти незаметное дыхание, можно было бы подумать, что она крепко спит. Проведя быструю диагностику, мужчина убедился в правильности заключения сына и принятых им мер. Оставалось только надеяться на лучшее и не унывать. Он сжал маленькую ладошку в своём кулаке, второй рукой поправляя выбившийся локон-трубочку непослушных волос. Улыбнулся, отметив, что кисть восстановилась и поцеловал свою «Белоснежку» в лоб.
Ведьмак уже собрался встать, как ладонь в руке пошевелилась, и раздался хриплый порывистый вдох. Девочка проснулась и пришла в себя, чего просто не могло быть, при том уровне жизненной силы, что в ней сейчас находился, она должна пребывать в глубочайшей коме, на пороге врат рая. Но глаза не обманывали, она пришла в себя, пусть слабая и беспомощная, но всё-таки живая. Мужчина радостно улыбнулся ей, не отрывая взгляда от её лица, по которому скатилась лишь одна единственная слезинка. Прежде чем она успела упасть на простыню, он поймал её и растёр на пальцах. Ша’Арни попыталась что-то сказать, но ничего не вышло, губы открывались и закрывались, только вот не было, ни достаточно воздуха в лёгких, ни сил, что бы шевелить языком, но упорная малышка всё равно что-то хотела донести до своего избранного. Наверняка очередное утешение или то, что всё будет хорошо, что она всё знает наперёд.
-Молчи, глупышка, не трать силы зря. — Ласково прошептал он ей на ухо, проводя рукой по волосам. — Спи, я и так это знаю.
Та с нежностью, любовью и обожанием посмотрела на него и снова отключилась, даже не успев закрыть своих вертикальных, кошачьих глаз. Тут он обратил внимание, на то, что беспокоило его с того момента, как он взял её на руки — запах. Когда он нёс её и укладывал в кровать, от неё ничем не пахло, а теперь от волос шёл едва уловимый знакомый запах берёзового сока и хвои. Убедившись таким образом, что малышка в безопасности, Лён пошёл помогать своим другим близким и дорогим людям. Вышел он из дома как раз к тому моменту, что бы увидеть, как у крылатого сыночка подкашиваются ноги и он плашмя, как доска, падает на землю.
-М-да, вот тебе и великий лекарь. — Скептически отметил он, неторопливо подходя и склоняясь над оболтусом. — Всех осмотрел, а о себе забыл. Сейчас мы тебя подлатаем.
Глава 12 «Горизонт событий»
Повальный лазарет продлился чуть меньше недели, но это не значит, что все выздоровели одновременно. Первой выползла из кровати, по прошествии трёх с половиной дней, Ирридеан, как заклинание бормочущая о каких-то делах в гильдии. Лён, оставшийся единственных дееспособным медиком, попытался её хоть как-то остановить, мотивируя это там, что она, мол, от ветра шатается, но его ждал категорический отказ на предложение вернуться в постель и вести себя подобающе тяжело раненной. На скандал и качание прав у эльфийки не было сил, а у мужчины не хватило наглости их начинать, поэтому всё кончилось быстро и мирно — тёмная, убедившись, что в состоянии передвигаться на своих двоих без посторонней помощи, просто телепортировалась.
Следующей за ней встала Наяда, больше похожая на ожившую покойницу, чем на справную, красивую девушку, коей была до ранения. Её мотивация была и того проще: как же это, рядом, в её доме, больные, а она валяется, ничего не делая, и не важно, что сын, его брат и малышка скорее примут её за смерть, явившуюся по их души, чем за спасительницу. Ведьмаку было достаточно одного взгляда в её горящие решимостью глаза, для того, что бы понять — остановить старую подругу можно только приковав цепями к стене, и то, не факт, что удержат. Вурм и девчушка всё никак не приходили в себя. А вот Вэрд наоборот, только и делал, что трагически стонал и жаловался, не смотря на свою пустяковую, в сравнении с остальными, рану. На пятый день, пребывавшая в расстроенных чувствах с момента выздоровления, дракониха с криками прогнала симулянта куда подальше, лишь бы не слышать его жалобы. И вот, под вечер шестых суток, очнулся крылатый, высказал пару смачных и целиком нецензурных фраз о том, в каких позах он видал этих богов и куда их следует сбросить после смерти. Затем он узнал сколько времени провалялся, помянул ещё одной цветастой фразой дорогих родных, не могущих разбудить пораньше, и свалил, пока мать не привела в реальность свои угрозы касательно
