Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
одинокого скитальца дальше и дальше вперёд. Попытки остановиться или бежать ничего не дали, всё либо ускорялось, либо останавливалось вместе с ним.
Прошла ещё одна бесконечность блуждания по полутёмному коридору, прежде чем хоть что-то начало меняться. Он даже вначале не обратил внимания, но потом понял, из-за чего его одолевает смутное ощущения неправильности. Строчки на стенах превратились в линии. Теперь его преследовала не собственная жизнь, а просто прямые линии, как и слова ранее, всё время прерывающиеся и скачущие туда-сюда. А затем раздался крик боли, разбивший тишину, как старинную вазу, и эхом прокатившийся по проходу, оставив звон в ушах. Кто бы его ни издал, мучили это существо уже очень долго, в нём был океан мук и вселенской агонии, от этого звука волосы вставали дыбом, а душа уходила в пятки, категорически отказываясь покидать своё убежище, пока хозяин не уберётся из сего негостеприимного местечка. Путник застыл, вслушиваясь в вернувшуюся, наполненную напряжённостью и тревогой тишину, но крика больше не повторялось. Пришлось преодолеть себя и идти дальше, так как что-то ему подсказывало, что если повернуть назад, то его ждут ещё более ужасные последствия. Внезапно впереди забрезжила новая искорка-светлячок, только не бледно-зелёная, а оранжевая и гораздо более яркая, чем её сёстры. В ту же секунду, когда она стала видна, вопль боли повторился, но скиталец уже всё решил, поэтому постарался не обращать внимания на страдания несчастного.
И вот, коридор наконец-то закончился. Высокая каменная арка и резкая смена декораций. Настолько резкая, что ему захотелось сразу же вернуться в уже знакомый и привычный проход, что бы уйти подальше от этого ужаса, но его как будто никогда и не было. За спиной оказалась пропасть в никуда. Больше всего это место напоминало крепостные казематы, пахнувшие сыростью, плесенью, копотью, а так же потом, кровью и страданиями, которые ощущались в воздухе, как нечто липкое и неосязаемое, но тем не менее очень неприятное. Его окружали цепи, решётки и грубо отёсанный холодный камень. По ширине новый коридор увеличился вдвое, каждый десяток шагов стояла новая арка, чуть пониже входной, и они делили это место на ‘комнаты’. А то, что он принял за из-за дальности за очередного светляка, оказалось двумя факелами, только горели отнюдь не дерево и смола. На стене, в позе распятия, висело тело, в раскинутых руках которого и трепетало пламя. Пересилив себя и рассмотрев чудовищную подставку для факела, путник поразился жестокости тех, кто это сделал. Покойница, а это оказалась именно девушка, была наполовину вделана в стену, а ещё она состояла из двух тел, скреплённых между собой вбитыми в кожу и мясо железными скобками. Левая часть выглядела моложе, красивее и, наверно, более жестокой, так как губы у неё скривились в злой саркастической усмешке, обнажая нечеловечески острые ряды белых зубов. Правая же половина была добрее, мудрее, а за спиной у неё, прибитое к стене, торчало чёрно-красное крыло, уцелевшая часть лица выражала грусть и обеспокоенность. Несмотря на свою разность, половинки явно принадлежали одному и тому же человеку, который путнику показался смутно знакомым и даже, кажется, был дорог, но все его воспоминания остались там, в коридоре, канувшем в бездонный мрак. Пройдя под телом, стараясь не задеть свисавшие с него лохмотья, оставшиеся от одежды, он оказался в следующей комнате.
Запах крови усилился, а к нему добавился ещё и слабый душок гниения. Скиталец оглянулся и тут же пожалел, что сделал это. Он отскочил к стене справа, и его стошнило, ибо не каждый день видишь такое зрелище. С противоположной стороны в сидячем положении валялся покойник, под которым растеклось целое море запёкшейся крови. У тела в груди имелась огромная рваная дыра, прямо там, где раньше было сердце, внутри отверстия копошилась жирная крыса, пожирая начавшую уже разлагаться плоть. Вывернувшись наизнанку, путник поспешил покинуть это помещение, успев подметить только то, что у мертвеца острые эльфийские уши, вспарывавшие густую копну волос. Этот покойник тоже показался ему знакомым.
Следующая комната, на этот раз, по счастью, никаких покойников. Вместо стены по правую руку стоит большая решётка, за которой находится просторная камера, до завязки заставленная всякими пыточными предметами. В дальней части темницы, на вертикальной дыбе был растянут человек, судя по частому дыханию и судорожным стонам, ещё живой. Рядом с ним в пол оборота стояла девушка, с длинными, маслянистыми, чёрными волосами до пола и её силуэт озарялся оранжевым пламенем жаровни, в которой лежали раскалённые добела длинные металлические шипы, не слишком похожие на орудия для пыток, скорее для убийства. Аккуратно
