Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
взяв один из штыков, подальше от горячей части, она подошла к мужчине, который висел спиной к наблюдателю и без колебаний, жалости или сомнений проткнула ему насквозь живот, так, что острие наверняка вышло спереди. Бедняга закричал так, что путнику показалось, будто у него сейчас лопнут перепонки, и выгнулся дугой, явив свою покрытую золотистыми, короткими волосами голову, а мучительница тем временем не торопилась выдёргивать инструмент, ворочая его вперёд-назад, из стороны в сторону, от чего ор только усиливался. Наконец, наигравшись, она вытянула окровавленный и остывший шип и пошла за другим, на короткий миг повернувшись передом. Совсем молодое, но очень бледное, всё покрытое жуткими шрамами лицо, вместо правого глаза зияла пустая глазница, а рот был зашит наглухо толстыми нитками, похожими на те, из которых плетут мешки. Увидев незнакомца, девушка на секунду удивилась, а затем дружественно помахала единственной целой рукой, потом она указала на оставшиеся в жаровне приспособления для пыток. Скиталец отрицательно замотал головой и принялся пятиться к входу в следующую комнату. Та пожала плечами и вернулась к прерванному занятию.
На этом в нём что-то сломалось, путник не разбирая дороги бросился вперёд, не смотря никуда, стараясь только не встретится лбом с чем-нибудь твёрдым. Ему в спину кнутом били вопли, потом в каких-то из комнат он услышал чьи-то отчаянные мольбы, угрозы, уговоры остановиться и помочь, противные чавкающие звуки, будто кого-то рвали на куски и пожирали. Всё это смешалось в ужасный калейдоскоп из страха, безнадёжности и боли, размытый бегом среди каменных блоков и проржавелых решёток. В конце концов, он упёрся в массивную деревянную дверь, обитую железными полосками и добротным засовом. Распахнув неожиданное препятствие как можно быстрей, скиталец немедленно шмыгнул внутрь и запер её за собой, и только тогда дал себе возможность отдышаться.
Он попал в огромный круглый зал, в который по стенам проросли какие-то корни или лианы, изредка сквозь эту гущу пробивались подставки с факелами, безуспешно пытавшимися бороться с непроглядной тьмой, царившей в помещении, по факту, их света хватало только на то, что бы осознать его размеры и форму. Рядом с дверью горел ещё один светильник, дававший обзора ровно на три метра перед собой, а дальше начинались густые сумерки, почти сразу переходившие в темноту. Пахло здесь свежестью и горной рекой, даже слышалось журчание сотен ручейков, бегущих в нижней части зала. Подождав, пока успокоится дико стучащее сердце, путник стал думать, куда идти дальше. Перед ним лежал пятачок света, озарявший небольшой парапет, буквально в полтора шага величиной, а затем начинались крутые мраморные ступеньки, судя по звону воды, их там было не более трёх-четырёх, вот только окунаться во мрак не было никакого желания.
Внезапно раздался громкий щелчок и в центр зала упал яркий луч белого света, вырвавший у темноты огромный кусок, а так же явивший взору резной деревянный стул-трон, стоявший точно в середине. В нём сидела, закутавшись в кусок грязной мешковины, девочка и баюкала у себя на руках младенца, тоже завёрнутого в какие-то тряпки, ноги её были прикованы цепями к толстым ножкам сидения.
-Наконец-то! Я тебя столько ждала! — Сиплым шёпотом искренне обрадовалась она, не прекращая укачивать ребёнка. — Иди же ко мне!
Дорога из света прочертила извилистый путь, нарезающий круги и спирали по всей комнате, будто прокладывал её пьяный вусмерть человек. Пожав плечами, он пошёл по узкой тропке, стараясь идти как можно ближе к центру, иногда бросая взгляды на сидящую и ждущую его девочку, затянувшую колыбельную, на незнакомом языке. Почему он решил, что это именно девочка, хотя из всего её тела видны были только грязные, все в струпьях и ссадинах руки? Непонятно. Но, как и в коридоре со словами, скиталец чётко знал, что она ещё совсем молодая. Тем не менее, ни вспомнить имени, ни откуда он её знает, не мог. Да что там говорить, он своего-то имени не мог вспомнить. Когда путник прошёл уже почти три четверти пути, комнату ощутимо тряхнуло, как при землетрясении. С потолка упало несколько крупных камней, и журчание воды сделалось сильнее.
-Прошу тебя поторопись! Это место уже начинает рушиться. — Взмолилась пленница, на секунду прерывая свою песенку. Голос у неё был очень мелодичный, как шёпот ветра в листве, как пение птиц под окном, как звучание треугольника. Невольно заслушавшегося путника даже начало клонить в сон, не смотря на прибывающую воду. Последние шаги, перед тем, как он вышел в круг света, были проделаны уже по колено в воде.
-Вот, возьми её! — Со слезами в глазах зашептала несчастная, протягивая свёрток. — Защити!
Вода оказалось
