Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
гораздо легче, чем они. С вражеской стороны не обошлось без переломов и серьёзных ушибов, в сравнении с которыми, у неё всего лишь жалкие царапины. Молодая драчунья одновременно с гордостью, счастьем и ужасом вспоминала эту глупую потасовку. С гордостью и счастьем, потому что они отделали старшеклассников и заставили их убраться восвояси, а с ужасом, из-за грядущего наказания.
Зайдя в подъезд, она ловко протиснула своё небольшое, на вид хрупкое и слабое, тело в закрывающиеся двери лифта. Там оказалась соседка сверху, имя которой девочка никогда не знала.
-Опять подралась где-то? Рысь, ты же ещё маленькая, что же ты всё время лезешь ко взрослым парням? Девушки должны прилежно учиться и не якшаться с такими хулиганами Бладж или Хартел!
Но негодница ничего не ответила, спокойно ожидая, пока они поднимутся на семнадцатый этаж, где располагалась её квартира. Между прочим, эти двое «хулиганов» были одни из её лучших друзей и в недавней драке сражались бок о бок с ней. Они были на год старше неё и вели себя в стиле «благородных проказников», собирая вокруг себя ребят помельче и устраивая всякие безобидные шалости. Наверно в каждом более-менее крупном дворе есть такие парни.
К счастью, лифт успел доехать до нужного девочке этажа раньше, чем у старой тётки родились ещё занудные нотации о том, с кем ей стоит дружить. Выскочив из него ещё до того, как он полностью открылся, Рысь пулей пронеслась по недлинному коридору и замерла у родной двери. Квартира триста тридцать. Однокомнатная, дешёвая, вдали от центра. Точнее нет, двухкомнатная. Но Рысь уже так привыкла жить только в одной, что даже не учитывает вторую, в которой отец устроил свой кабинет-лабораторию-мастерскую.
«Эх, Далья, ты наверно не представляешь, насколько мне было любопытно, что там находится за этой дверью, я выросла жутко любознательным ребёнком — а уж если куда-то не пускают — то это самое интересное. Так что это помещение было моим «запретным плодом», который, впрочем, мне так и не выпало откусить, пока это оставалось актуально. Каких только чудес я в то время не придумывала, ведь оттуда порой доносились очень странные звуки»
Девочка долго не решалась вставить ключ в замочную скважину. Стояла, изучала тёмно-красную железную дверь, которая отделяла её от неизбежного позора, слизывала с разбитой губы выступающую сукровицу. Прошло не менее получаса, прежде чем у Рыси хватило духу провернуть ключ в замке и нажать на ручку. Дверь беззвучно отворилась, она была новая и петли ещё не успели заржаветь. Свет нигде не горел, а на улице из-за облаков не светило солнце, да и день близился к вечеру, так что в квартире властвовал тяжёлый сумрак.
«Значит, отец сидит в своей комнате» — Решила провинившаяся. Если он не заметит её прихода, то расплата за ослушание отложится на неопределённый срок, а это лучше чем ничего. В Лёне вообще заметно было много странностей. Выходил на улицу глава маленького семейства очень редко, работал непонятно кем на дому. Денег на жизнь хватало, но с большим трудом, так что баловать свою дочку никто не мог. Мать малышка видела редко — та всё время летала по разным странам в командировки. Когда Рысь была маленькая, она появлялась раз в неделю или в две, на выходных. Но, с недавних пор, её не видать целыми месяцами. Каждый такой визит становился настоящим праздником, который дочка ждала с нетерпением. Ещё из странностей, девочка подметила, что отец очень редко звал свою любимую по имени, чаще всего он использовал что-нибудь уменьшительно-ласкательное, вроде «котёночка» или «кисоньки». Рысь запомнила, как зовут родную маму только к восьми годам — Сеильна. И то, случайно подслушав разговор родителей! Так же, после каждого её визита, на Лёне лица не было, будто целый день в шахте тачки с углём катал. Этот человек и без того был похож на жертву недосыпания, вкупе с хронической истощённостью. Самое же необъяснимое и дикое было то, что у всей их семьи нет фамилии. Просто нет. Он — Лён, она — Сеильна, и дочь — Рысь. Всё.
Прихожая была совсем небольшая. Прямоугольник восемь на пятнадцать футов. По левую руку, в паре шагов, была дверь в комнату отца. По правую — туалет и ванна. С противоположной стороны от входа находились проходы в гостиную и в кухню. Тихонько разувшись и повесив куртку на вешалку, не включая свет, Рысь стала на цыпочках пробираться в гостиную. Шаг, другой, третий, желанный проём всё ближе и ближе. Стоило драчунье миновать самый опасный участок, тот, что рядом с дверью в кабинет, как она тихонько отворилась. Девочку хватил столбняк. Из щели медленно вытянулась одинокая рука. Тут-то малявка решила дать дёру. Но не успела и шага ступить, как сильные пальцы схватили её за шиворот, приподняв при этом на несколько дюймов над полом.
