Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
стен и этой тьмы, мир, где тебя не пытают каждый божий день, где твоя мать не висит прикованная к стене, рассказывала мне о Лёне, правда, тогда его звали по-другому. Наяда верила, что он вернётся и положит конец этой войне, а до этого она лучше будет тут. Так длились долгие семь лет. Потом одного из тюремщиков заменили. Он не мог дальше работать, я оторвала ему руку. И ноги. Мама долго за это меня ругала, даже отшлёпать грозилась.
С приходом нового тюремщика всё резко переменилось, это был приятной наружности мужчина, лет тридцати пяти, коренастый, слегка толстоватый, но главное — весёлый и добродушный. Он часто прокрадывался в камеру и приносил мне всякие угощения, из-за него, нас перестали истязать, он даже добился того, что мне дали одежду. Хороший был человек, в общем, жаль что помер. Нет-нет, от старости, я даже на похоронах присутствовала. Персонал там был небольшой, всего, наверно, десяток специалистов и две смены надсмотрщиков, а о моём существовании знали только последние. Когда мне было примерно семь с половиной лет, он как-то зашёл в камеру, такой серьёзный и задумчивый, и стал что-то тихо нашёптывать матери. Та чуть не порвала цепи от радости, когда он закончил. И буквально через несколько дней он, запихнув меня в какой-то ящик, незаметно вынес из тюрьмы.
Я не могу описать те ощущения, когда впервые увидела земной простор и солнечный свет, почувствовала ветер, смогла пробежать более трёх метров без нужды поворачивать. Наверно, в этом плане никто меня не поймёт. Так вот, я стала его приёмной дочерью, оказывается, у него была жена и даже свои дети. Три мальчика и девочка. Меня хорошо приняли, да и я старалась вести себя как можно нормальнее. Хотя не всегда, конечно, получалось. Единственное, что он мне настрого запретил, это рассказывать о моём происхождении кому-либо. Дальше всё было как в сказке: я отходила школу, закончив её с отличием, пошла в институт при министерстве обороны, там выучилась на тактика-аналитика. Поступила в войска разведки, заметим, человеческие, то есть я охотилась за собратьями по крови, добилась там высокого поста. Это всё заняло примерно сорок лет, и на меня даже начали бросать подозрительные взгляды, мол, сорокалетняя женщина, а выглядит как подросток. Но тут, как всегда неожиданно, случилось кое-что. Из ниоткуда появился твой отец. Просто взял, подошёл ко мне на улице, когда я возвращалась с работы и в лоб спросил: «Где твоя мать?». Я даже растерялась на секунду, затем ответила адрес, где проживали мои приёмные родители, конечно же, поинтересовавшись, кто он и зачем ему это. Лён тогда, как сейчас помню, посмотрел на меня как на идиотку и повторил вопрос. Я уже собиралась полоснуть его ножом, а затем стрелять по ногам, но он, поняв, что до меня не доходит, сказал: «Я хочу узнать у тебя, где Наяда, твоя родная мама». Для меня это было шоком. Нельзя сказать, что я забыла о ней. Наоборот я всегда помнила, и старалась, по мере возможности, следить за состоянием того сверхсекретного объекта. Даже потихоньку влияла на происходящее там: меняла персонал, если у меня были хоть малейшие сомнения об их благочестивости, постаралась, что бы её камера была освещена и не такая сырая, грязная и мерзкая, и тогда работала над тем, что бы с неё сняли цепи. Но тут моё тёмное прошлое так нагло стучится ко мне в дверь, притом в лице совершенно незнакомого и весьма подозрительного человека. Честно сказать, я тогда изрядно струхнула, выпустив в него весь магазин, благо это было поздно ночью, а пистолет у меня был с глушителем. Он, как ни в чём, ни бывало, взял у меня из руки бесполезное оружие и смял его в кулаке, прикладывая палец к губам и шипя, что бы я не подымала шум. Затем, стиснув моё запястье, он завёл меня в какой-то закоулок и представился. От потери сознания меня спасла только грязь на дороге. Слишком уж долго её отстирывать, если бы я плюхнулась в эту лужу. Дождавшись, пока я приду в себя, он снова заговорил: «Слушай, успокойся, я не собираюсь причинять тебе или кому-то ещё вред. Судя по твоей реакции, она обо мне рассказывала. Я чую, что ты её дочь, ведь тело твоей матери сотворено мною, а в тебе остались некоторые отпечатки. Мне нужно с ней поговорить. Где Наяда?». Смешно, не правда ли? Тогда Башня, уже построенная, но ещё не доведённая до идеального состояния, не могла искать людей. А ведь если бы могла, не было бы меня в Семье. Хотя нет, мама не забудет меня никогда, так что всё случилось бы в обратном порядке.
Ну, дальше, события развивались вполне предсказуемо. Я сказала ему, где держат Наяду, он сходил, вытащил её оттуда, по своим каким-то каналам остановил войну, а затем они и за мной вернулись. Я как раз осталась, фактически, без работы, поэтому ушла в столь ненавидимый мной ранее магический мир.’
Рысь понимающе кивнула. Всё-таки,
