Магия, путешествия по неизведанным мирам, другие расы и лихие поединки. Так случилось, что невинного ребенка убили и превратили в чудовище, которому не доверяют даже родные, а все остальные вообще желают убить. Только конца света до общей кучи, кажется, не хватало. Упс, накаркал.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
о весеннем лесе, о щебете вернувшихся птиц, белках, скачущих по веткам просыпающихся деревьев, звоне тысяч мелких ручейков. Весна — пора пробуждения, жизни и любви, в ней нету места горестям и печали.
Лён опустился на колени, не освобождая девочку из объятий, и начал нежно целовать её шею, за левым ухом, как это делал в ту памятную ночь, когда она присоединилась к Семье, попутно нашёптывая комплименты. Та, поняв сложившуюся ситуацию, на секунду остолбенела, боясь поверить в реальность происходящего. Для неё это было что-то вроде прекрасного сна, которые, между прочим, снились ей чуть ли не каждую ночь. А затем Ша’Арни радостно ответила взаимностью. Так они провели некоторое время, стоя в обнимку, мужчина, не переставал говорить ей всякие красивые, романтические глупости и целовать, а она гладила его своими ладошками по спине и игриво покусывала за мочку уха.
Потом они завалились в кресло, в котором доселе сидел и ждал ведьмак.
-Снимай платье. — Удивившись своему спокойному голосу, сказал Лён усевшейся у него на коленях девушке. Та, неуклюже подёргавшись, чем знатно его рассмешила, плаксиво ответила.
-Не могу. Там пуговицы за спиной, я не дотягиваюсь.
-Сейчас помогу.
Целиком он его снимать не стал, только приспустил до живота, что бы не мешалось. В малышке, ни с того ни с сего, проснулась стыдливость и она прикрылась руками. Скорее всего её смущало не то, что она голая, а, так сказать, размер её женских прелестей, в сравнении с той же Иррой или Наядой. Расплывшись в улыбке, он взял её ладони в свои и аккуратно привлёк вперёд, целуя в губы. В этот же момент он сотворил заклинание, опять же сам не поняв зачем. Это была двусторонняя полная эмпатия. Теперь, перед его глазами предстали сами чувства этой девчушки.
А там было на что посмотреть.
Одно единственное крошечное чёрное пятнышко зависти ни капли не омрачало раскинувшийся перед глазами горизонт из разнообразных красок тёплых оттенков. Вот оранжевый, символизирующий радость и, как будто, согревающий лицо своим ровным солнечным светом. Голубой — цвет доверия и верности, плещущийся, как небольшое море и приглашающий искупаться в нём. Немного красного — смущение, тоненькими прожилками вьющийся в огромном золотом море любви, вызывающим искреннее восхищение, а так же манящим истосковавшуюся и огрубевшую душу мага. Этот океан восторженного обожания, не может присниться в самых прекрасных снах. Такие эмоции были даже выше грубого и затасканного человеческого понятия, как «любовь», это была всеобъемлющая преданность, бескомпромиссная и безусловная. В этом чувстве хотелось раствориться без следа, качаясь на волнах восторга. Оставалось надеяться, что увиденное в его истерзанной душе доставит ей хотя бы сотую часть того удовольствия, что испытал он, рассматривая её.
Он отменил действие заклятия и, поправляя выбившиеся из её причёски волосы, дождался пока она придёт в себя. Вот раздался глубокий вздох и девочка вновь вернулась в наш грешный мир. По блеску её восторженных глаз, он понял, что не совершил ошибки. Она прижалась к нему, щекоча своей мягкой шёрсткой и обнимая не только руками, но и трепещущим хвостом, иногда напоминавшим по подвижности змеиный.
Тут в комнату, из кухни, зашла Наяда, о присутствии в доме которой, двое влюблённых совершенно запамятовали, предавшись порыву страсти. Увидев полуголую девочку, сидевшую у Лёна, тоже по пояс оголённого, между прочим, на коленях, она ошарашено охнула и уронила стакан с каким-то напитком. По комнате немедленно распространился терпкий аромат дикой розы и смородины.
-Какого чёрта здесь происходит!? — Только и смогла выговорить дракониха.
Девочка, сидевшая спиной и не видевшая входящую, услышала звук падающий посуды и громогласный голос, сжалась в страхе на груди у мужчины.
-Не кричи. — Твёрдо заявил Лён, вставая с кресла и держа на руках съёжившийся комочек меха, источавший из себя стеснение и ужас в примерно равных пропорциях. — Ты посмотри, что с Ша’Арни стало из-за твоего ора.
-Да мне всё равно, что с ней стало! Ты что, совсем рехнулся что ли? — Уже потише ответила та, внимательно приглядываясь к мужчине.
-Это не твоё дело. — Отрезал он, направляясь к лестнице наверх.
Наяда, что-то разглядев, пожала плечами и отошла с дороги, мол и правда не моё.
Опустив девушку на свою кровать, на втором этаже, он сел рядом и приобнял её одной рукой, второй мирно гладя по голове. Затем он шептал её всякую успокаивающую белиберду, что теперь он будет всегда с ней, что не даст ей в обиду и так далее, продолжая ласкать нежное создание. Дальше всё шло, как обычно, и уже поистерлось в памяти, разве что есть один отрывок, который помнился
