…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
фарфора. Из экономии. Фарфор был фамильным, наследственным, и Боденштайны не видели причин не пользоваться им или приобретать новый. Этому фарфору не было бы цены, если бы не многочисленные трещины и склейки почти на каждом предмете. Чашка, из которой Боденштайн пил свой кофе, тоже была с трещиной и приклеенной ручкой.
Наконец он встал, поставил чашку в раковину и поблагодарил. Отец кивнул и вновь взялся за газету, которую из вежливости отложил в сторону.
— Возьми ключ! — бросил он небрежно. — Висит на стене у двери. С красным брелком.
— Спасибо. — Боденштайн снял с крючка ключ. — Ну, пока.
Для отца это, очевидно, было нечто само собой разумеющееся — что вечером он опять вернется сюда.
Прожектора и синие полицейские мигалки освещали хмурое ноябрьское утро, когда Боденштайн сразу же за Непомук-курвэ
повернул на лесную автостоянку. Припарковавшись рядом с одной из патрульных машин, он пошел дальше пешком. По-осеннему острый запах сырой земли навеял ему одно из немногих стихотворений, которые он помнил наизусть:
Чувство одиночества и сиротства сдавили горло, и ему пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы побороть желание плюнуть на работу, убежать куда-нибудь, забиться в какую-нибудь нору.
— Привет! — сказал он Кристиану Крёгеру, старшему группы экспертов-криминалистов, который в этот момент доставал свою фотокамеру. — Что это там за столпотворение?
— Да ну их! — ухмыльнулся Крёгер и покачал головой. — Как маленькие дети! Услышали по рации и примчались поглазеть!
— Что услышали? На что поглазеть? — спросил Боденштайн, с недоумением глядя в сторону места происшествия.
Несмотря на ранний час, на стоянке, посыпанной гравием, стояло пять патрульных машин, а к ним уже подъезжала шестая, только что повернувшая с дороги. Боденштайн издалека услышал гул возбужденных голосов. Коллеги, кто в форме, а кто в белом комбинезоне, напоминали растревоженный улей.
— «Феррари»! — с сияющими глазами сообщил ему один из сотрудников патрульной службы. — «599 GTB фиорано»! Такой я видел только на Международном автосалоне!
Боденштайн протиснулся вперед. И в самом деле — в дальнем конце стоянки в луче прожектора сиял ярко-красный «феррари», окруженный толпой восторженных поклонников, интересовавшихся больше моторным отсеком, количеством лошадиных сил, шинами, дисками, крутящим моментом и ускорением шикарного спортивного автомобиля, чем покойником на водительском сиденье. От одной из толстых хромированных выхлопных труб к окну протянулся шланг; щели были аккуратно заклеены серебристой изоляционной лентой.
— Эта игрушка стоит двести пятьдесят тысяч евро! — восторженно сообщил коллегам молодой полицейский. — Обалдеть!
— За ночь она существенно подешевела, — сухо заметил Боденштайн.
— Почему?
— Вы, вероятно, не обратили внимания на то, что на водительском месте сидит труп. — Боденштайн не принадлежал к числу мужчин, у которых при виде красной спортивной машины отключаются мозги. — Кто-нибудь проверил номер машины?
— Да, — подала голос молодая сотрудница, которая явно тоже не разделяла восторгов своих коллег. — Автомобиль зарегистрирован на один из франкфуртских банков.
— Хм… — задумчиво произнес Боденштайн, глядя, как Крёгер делает снимки, а потом вместе с другим коллегой открывает водительскую дверцу.
— Первые жертвы экономического кризиса, — иронически заметил кто-то.
Тут же разгорелась дискуссия о том, сколько нужно зарабатывать, чтобы хватало на ежемесячные лизинговые платежи за «феррари фиорано». Боденштайн увидел еще одну патрульную и две гражданские машины, въезжавшие на стоянку.
— Скажите, чтобы оцепили стоянку, — велел он молодой коллеге. — И отправьте отсюда всех лишних!
Та кивнула и энергично принялась за дело. Через несколько минут стоянка была оцеплена. Боденштайн опустился на корточки
Курвэ (нем. ) — здесь: поворот.
Рильке Э. М. Осенний день. Перевод Вяч. Куприянова.
