…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
Я в этом не участвую. Оставь парня в покое, ему и так нелегко живется. И вообще, лучше всего тебе было бы испариться на какое-то время. Поезжай в Довиль, побудь там, пока здесь все не утихнет.
— Полиция арестовала Клаудиуса! — воскликнул он.
— Знаю, — кивнула она. — И мне никак не понять почему. Что вы с ним делали в субботу вечером? Только честно!
— Пожалуйста, Дани! — взмолился он, потом сполз со стула и встал перед ней на колени. — Дай мне поговорить с Тисом!
— Он не захочет с тобой говорить.
— А может, захочет, если ты будешь рядом.
— При мне — тем более не захочет.
Она смотрела на мужа, стоявшего перед ней на коленях, как испуганный ребенок. Он всю жизнь безбожно врал ей, обманывал ее снова и снова. Ее друзья предсказывали ей это еще в день свадьбы. Грегор был на двадцать лет моложе ее, сногсшибательно выглядел, обладал талантом оратора и явной харизмой. Девушки и женщины сходили от него с ума, видя в нем то, чем он на самом деле никогда не был. Только она одна знала, насколько он был слаб. В этом, а еще в его зависимости от нее она черпала силы. Она простила его тогда при условии, что это больше никогда не повторится. Связь с ученицами должна была стать абсолютным табу. Его бесчисленные любовницы, напротив, мало ее интересовали. Они даже забавляли ее. Только она одна знала его тайны, его страхи и комплексы, она знала его лучше, чем он сам.
— Пожалуйста!.. — клянчил он, умоляюще глядя на нее своими большими глазами. — Помоги мне, Дани. Не бросай меня в беде! Ты же знаешь, чем я рискую!
Даниэла Лаутербах тяжело вздохнула. Ее намерение не помогать ему на этот раз словно испарилось. Как всегда. Она не могла долго злиться на него. К тому же на кону действительно стояло слишком много, тут он был прав. Она наклонилась к нему, взяла его голову в ладони, запустила руку в густые мягкие волосы.
— Ну хорошо, — сказала она. — Я подумаю, что можно сделать. А ты сейчас же соберешь вещи и поедешь во Францию. Пока все не образуется. Понял?
Он поднял на нее глаза, схватил ее руку и поцеловал.
— Спасибо… — прошептал он. — Спасибо, Дани! Я не знаю, что бы я вообще без тебя делал!
Она улыбнулась. Ее гнев иссяк. Она чувствовала, как из глубины души поднимается тихая радость. Все опять пришло в равновесие, они вместе без труда смогут устранять любые угрозы извне — пока Грегор будет ценить то, что она для него делает.
— Министр культуры?.. — Пия ожидала услышать совсем другой ответ и была ошарашена. — А откуда ты его знаешь?
— Его жена — двоюродная сестра моей жены, — пояснил Андреас Хассе. — Мы время от времени встречались на разных семейных торжествах. Кроме того, мы с ним оба члены альтенхайнского мужского певческого клуба…
— Замечательно! — произнес Боденштайн. — Вы себе даже представить не можете, как вы меня разочаровали, Хассе!
Андреас Хассе посмотрел на него, лицо его приняло выражение гордого упрямства.
— Что вы говорите! — саркастически воскликнул он дрожащим голосом. — А я и не знал, что могу вас разочаровать — вы ведь интересовались мной не больше, чем прошлогодним снегом.
— Что?.. — изумился Боденштайн.
И тут Хассе, понимавшего, что его дни в отделе сочтены, прорвало.
— Вы ни разу не сказали мне больше трех фраз подряд! Меня собирались назначить начальником отдела, а тут приезжаете вы, из Франкфурта, высокомерный и заносчивый, и первым делом перестраиваете все на свой лад, как будто все, что было сделано до вас тупыми деревенскими полицейскими, ни на что не годилось. Вам же на всех нас наплевать! Мы для вас — серые, безмозглые менты, недостойные общества высокородного господина фон Боденштайна!.. — Хассе все больше распалялся. — Но ничего, вы еще не раз вспомните мои слова! Под вас тоже уже давно копают — да еще как копают! Экскаватором!..
Боденштайн смотрел на Хассе так, как будто тот плюнул ему в лицо. Пия первой пришла в себя.
— Послушай, ты что, совсем уже ничего не соображаешь?.. — попыталась она осадить коллегу.
Тот желчно рассмеялся.
— И до тебя тоже очередь дойдет! В комиссариате все уже давно знают про ваши шуры-муры! А это как минимум такое же нарушение, как и халтура Франка, которую, кстати, его сиятельство тоже прошляпило!
— Заткнись, идиот!..
Хассе язвительно ухмыльнулся.
— Я-то вас с самого начала раскусил. А остальные врубились, только когда вы перешли друг с другом на ты.
Боденштайн молча повернулся и вышел. Пия еще сказала Хассе пару ласковых и последовала за шефом. Того не было в машине. Она пошла по улице и через несколько минут увидела его на скамейке у опушки леса. Он сидел, закрыв лицо руками. Пия постояла
