…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
начать? Судя по всему, ключевыми фигурами в этой трагедии были Надя фон Бредо и Грегор Лаутербах. Их и надо было найти.
Клаудиус Терлинден принял известие о самоубийстве сына внешне спокойно. После четырех дней и трех ночей, проведенных под арестом, его непринужденную любезность сменило упорное молчание. Еще в четверг его адвокат опротестовал решение о его аресте, но Остерманну удалось убедить судью в обоснованности опасений, что обвиняемый, находясь на свободе, скроется от следствия или будет препятствовать установлению истины по делу. Однако долго держать его под стражей они не смогут, если в ближайшие часы не добудут более серьезные доказательства его вины, чем отсутствие у него алиби на момент исчезновения Амели.
— Мой сын всю жизнь был слишком мягкотелым. — Это был его единственный комментарий.
С расстегнутым воротом рубашки, небритый и непричесанный, он был немногим харизматичнее огородного чучела. Пия тщетно пыталась вспомнить, что обаятельного она в свое время в нем нашла.
— Зато у вас твердости хоть отбавляй, верно? — саркастически воскликнула она. — У вас ее столько, что вам совершенно наплевать, что вы натворили своим враньем и своими махинациями. Ларс покончил с собой, потому что не мог больше терпеть мук совести, у Тобиаса Сарториуса вы отняли десять лет жизни, а Тиса вы так запугали, что он одиннадцать лет охранял труп девушки.
— Я не запугивал Тиса! — Терлинден в первый раз за это утро посмотрел на Пию. В его покрасневших глазах вдруг появилось выражение настороженности. — О каком трупе вы говорите?
— Да бросьте вы! — Пия сердито покачала головой. — Я надеюсь, вы не станете уверять меня, что не знали, что находилось у вас в подвале под оранжереей?
— Я не был в этом подвале уже двадцать лет.
Пия взяла стул и села напротив него.
— Вчера в подвале под мастерской Тиса мы обнаружили мумифицированный труп Штефани Шнеебергер.
— Что?.. — В его глазах в первый раз мелькнула неуверенность. Фасад его железного самообладания дал тонкую трещину.
— Тис видел, кто убил обеих девушек, — продолжала Пия, не сводя с Терлиндена глаз. — Кто-то узнал об этом и пригрозил Тису упрятать его в сумасшедший дом, если он вздумает когда-нибудь произнести хоть слово на эту тему. И я твердо уверена в том, что это были вы.
Терлинден отрицательно покачал головой.
— Сегодня ночью Тис исчез из клиники. И это случилось после того, как он рассказал мне, что он тогда увидел.
— Вы лжете, — заявил Терлинден. — Тис не мог вам ничего рассказать.
— Верно. Его свидетельские показания носили невербальный характер. Он изобразил картину преступления на бумаге, причем с фотографической точностью.
Терлинден наконец дрогнул. Его глаза забегали, руки нервно задергались. Пия внутренне ликовала. Может, этот допрос все же принесет наконец желанный прорыв, который им сейчас так нужен?
— Где Амели Фрёлих?
— Кто?
— Перестаньте! В конце концов, вы сейчас сидите передо мной именно потому, что пропала дочь вашего соседа и сотрудника Арне Фрёлиха.
— Ах да, верно. Я на какой-то момент совсем забыл об этом… Я не знаю, где она. Какой у меня здесь мог быть интерес?
— Тис показал Амели мумию Штефани. Он дал ей свои картины, изображающие оба убийства. Девушка была в пяти минутах от того, чтобы раскрыть черные тайны Альтенхайна. Понятно, что вас это совершенно не устраивало.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. Черные тайны! — Ему удалось даже иронически рассмеяться. — Вы насмотрелись мыльных опер! Ну, как бы то ни было, вам скоро придется меня отпустить. Если, конечно, у вас не появится против меня что-нибудь более конкретное, в чем я очень сомневаюсь.
Но Пия не сдавалась.
— Вы тогда посоветовали своему сыну Ларсу молчать о том, что он имеет отношение к смерти Лауры Вагнер, хотя это, вероятно, был несчастный случай. Мои коллеги сейчас как раз выясняют, достаточно ли этого для продления срока содержания вас под стражей.
— За что? За то, что я хотел помочь сыну?
— Нет. За то, что вы пытались помешать следствию. За ложные показания. Выбирайте, что вам больше нравится.
— Срок давности за все это давно истек.
Терлинден в упор холодно смотрел на Пию. Да, это был крепкий орешек. Уверенность Пии поколебалась.
— Где вы с Грегором Лаутербахом были после того, как ушли из «Эбони-клаб»?
— Это вас не касается. Мы не видели девушку.
— Где вы были? Почему скрылись с места дорожного происшествия? — Голос Пии стал жестче. — Вы были так уверены, что никто не отважится заявить на вас в полицию?
Терлинден не отвечал, опасаясь, что Пия спровоцирует
