…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
дела.
Это сообщение повергло ее в шок. Она побледнела.
— Нет! — Она решительно покачала головой. — Нет, я не могу в это поверить. Зачем ему могли понадобиться эти протоколы?
— Это я и хотел бы у него спросить. Так где я могу его найти? Понимаете, если он в ближайшее время не выйдет с нами на связь, нам придется официально объявить его в розыск. А для его служебного и общественного положения это не самая приятная и полезная процедура, и я предпочел бы избавить его от нее.
Даниэла Лаутербах кивнула. Сделав глубокий вдох, она усилием воли взяла свои эмоции под контроль. Когда Боденштайн снова взглянул на нее, на ее лице было уже совсем другое выражение — не то страх, не то гнев. А может быть, и то и другое?
— Я позвоню ему и все передам, — сказала она, изо всех сил стараясь придать своей интонации естественность и непринужденность. — Это явно какое-то недоразумение.
— Я тоже так думаю, — согласился с ней Боденштайн. — Но чем скорее мы с этим разберемся, тем лучше.
Давно он не спал так крепко и безмятежно, без единого сновидения, как в эту ночь. Он перевернулся на спину, сел и зевнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, где он. Они приехали поздно вечером. Надя, несмотря на сильный снегопад, у Интерлакена съехала с автострады. В какой-то момент она остановилась, надела на колеса цепи и отважно двинулась дальше, по крутому серпантину, все выше и выше. Он так устал, что совершенно не обратил внимания на внутренность горной хижины. Голода он тоже не чувствовал. Поднявшись вслед за Надей по лестнице, он лег в кровать, занимавшую всю ширину антресолей, и не успела его голова коснуться подушки, как он уснул. Этот сон, без сомнения, пошел ему на пользу.
— Надя!
Она не отзывалась. Тобиас встал на колени и посмотрел в крохотное окошко над кроватью. У него захватило дух от красоты пейзажа: ярко-голубое небо, снег и горные вершины вдали. Он еще никогда не был в горах. В детстве и юности его не слишком баловали поездками на горные или морские курорты. Ему вдруг нестерпимо захотелось потрогать снег. Он спустился вниз. Хижина была маленькой и уютной. Обшитые деревом стены и потолок, на столе перед угловой скамьей накрыт завтрак. По комнате разливался аромат кофе, а в камине потрескивали горящие поленья. Улыбнувшись, Тобиас надел джинсы, свитер, куртку и ботинки, толкнул дверь и шагнул за порог. Ослепленный ярким светом, он на несколько секунд застыл в блаженном оцепенении, глубоко вдыхая прозрачный, ледяной воздух. Брошенный кем-то снежок попал ему прямо в лицо.
— Доброе утро!
Надя рассмеялась и помахала ему рукой. Она стояла у подножия лестницы и сияла, словно соревнуясь со снегом и солнцем. Он ухмыльнулся, бегом спустился по лестнице и утонул по колено в легком, пушистом снегу. Она подошла к нему. Ее щеки раскраснелись, а лицо под капюшоном, отороченным мехом, было таким красивым, каким он его еще никогда не видел.
— Bay! Как здесь классно! — восторженно воскликнул он.
— Тебе нравится?
— Еще бы! Я такое видел только по телевизору.
Он обошел вокруг прильнувшей к отвесному горному склону хижины с крутой, островерхой крышей. Глубокий снег скрипел под ногами. Надя взяла его руку.
— Смотри! — сказала она. — Вон там — самые известные вершины Бернских Альп: Юнгфрау, Айгер и Мёнх. Ах, до чего же я люблю этот вид!
Потом она указала рукой вниз, в долину. Там далеко-далеко жались друг к другу едва различимые домики, а поодаль сверкало на солнце синее продолговатое озеро.
— А на какой высоте мы находимся? — с любопытством спросил Тобиас.
— Тысяча восемьсот метров. Над нами — только ледники и серны.
Надя рассмеялась, обняла его за шею и поцеловала холодными мягкими губами. Он прижал ее к себе и ответил на поцелуй. На душе у него было так легко и свободно, как будто все заботы и тревоги прошедших лет остались где-то далеко внизу, в долине.
Это расследование так захватило Боденштайна, что на тягостные размышления о собственных бедах у него просто не оставалось времени. И он был этому рад. Он уже много лет изо дня в день наблюдал чужие человеческие драмы и трагедии и вот в первый раз увидел параллели со своей собственной жизнью, на которые раньше закрывал глаза. Даниэла Лаутербах, похоже, так же мало знала о своем муже, как он о Козиме. Его не на шутку поразил тот факт, что можно прожить с человеком двадцать пять лет, спать с ним в одной кровати, иметь с ним детей и ничего о нем не знать. Он не раз сталкивался с ситуациями, когда люди, ничего не подозревая, годами жили бок о бок с убийцами, педофилами и насильниками и не могли прийти в себя от изумления и ужаса, узнав страшную
