…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
под его тяжестью. Она провела деревянным языком по пересохшим губам. Стоп! Вот опять! Тихое бульканье и плеск! Как будто где-то забыли закрыть кран. Если она отсюда выберется, она никогда больше не будет так расточительно относиться к воде. Раньше она запросто могла вылить почти полную бутылку колы, если та выдохлась. Чего бы она сейчас не отдала за глоток теплой, выдохшейся колы!
Ее взгляд упал на дверь. Она не поверила своим глазам: из-под двери действительно сочилась вода. Она возбужденно отодвинула от себя Тиса, выругалась, потому что затекшая нога не слушалась, и на четвереньках поползла по уже мокрому полу к порогу. Она, как собака, принялась жадно лакать воду, смочила лицо и счастливо рассмеялась. Бог услышал ее отчаянные молитвы и не дал ей умереть от жажды! А вода все струилась и струилась из-под двери, бежала вниз по трем ступенькам, как маленький веселый водопад. Амели вдруг перестала смеяться, выпрямилась.
— Боже, хватит, хватит воды! — прошептала она.
Но Бог ее не слышал. Вода все прибывала; она уже образовала огромную лужу на бетонном полу. Амели дрожала всем телом. Она так страстно желала воды, и вот ее желание исполнилось — но совсем не так, как она это себе представляла!
Тем временем проснулся Тис. Он сидел на матраце и, обхватив колени руками, мерно раскачивался взад-вперед. Амели лихорадочно соображала в поисках выхода. Она подошла к стеллажу и подергала его. Стеллаж хотя и был ржавым, но стоял крепко. Кран явно открыл тот, кто их здесь запер. Это помещение было расположено ниже остальной части подвала. В полу не было сточных отверстий, а узенькая щель, сквозь которую пробивался свет, находилась прямо под потолком. Если доступ воды не прекратится, то рано или поздно она затопит помещение и они потонут, как крысы! Амели затравленно озиралась. Черт побери! Она столько времени продержалась здесь, не умерла от голода и жажды и при этом не свихнулась — было бы глупо теперь позволить этой твари утопить их здесь, как слепых котят! Она склонилась к Тису и энергично потрясла его за плечо.
— Вставай! — резко сказала она. — Давай, Тис! Помоги мне положить матрац наверх, на стеллаж!
К ее удивлению, он перестал раскачиваться и встал. Совместными усилиями они взгромоздили тяжелый матрац на верх стеллажа. Может, вода не поднимется так высоко, тогда они будут здесь в безопасности. А с каждым часом вероятность того, что их наконец найдут, возрастала. Должна же текущая вода броситься кому-нибудь в глаза — соседям или кому-нибудь на насосной станции!
Амели первой осторожно вскарабкалась на стеллаж и протянула руку Тису. Хоть бы эта старая ржавая хреновина выдержала и не рухнула под их тяжестью! Тис устроился рядом с ней. Вода тем временем затопила пол и продолжала прибывать. Теперь им не оставалось ничего другого, как ждать. Амели осторожно подвинулась и вытянулась на матраце. В ней вдруг проснулся юмор висельника.
— Вот и загадывай после этого желания! — произнесла она, мрачно ухмыльнувшись. — Я в детстве мечтала иметь двухэтажную кровать. Вот и сбылась мечта!..
Беата Шнеебергер провела Боденштайна и Пию в столовую и усадила за массивный обеденный стол, рядом с мощной кафельной печью, излучавшей приятное тепло. Из множества маленьких комнат бывшего крестьянского дома новые хозяева сделали одно огромное помещение, оставив от разобранных стен лишь деревянные балки. В результате получилось нечто вроде современного и в то же время необыкновенно уютного «салона».
— Давайте подождем мужа, — сказала фрау Шнеебергер. — Я пока сделаю чай.
Она ушла в кухню, тоже открытую со всех сторон. Боденштайн и Пия переглянулись. В отличие от Вагнеров, которых смерть дочери сломала и уничтожила, супругам Шнеебергер, судя по всему, удалось, несмотря на кровоточащие раны, наладить новую жизнь. Дочери-близнецы, по-видимому, родились уже после трагедии.
Не прошло и пяти минут, как в столовую вошел высокий, худощавый, беловолосый мужчина в клетчатой рубашке и синих рабочих брюках. Альберт Шнеебергер протянул руку сначала Пии, потом Боденштайну. Он тоже был внешне спокоен и серьезен. Фрау Шнеебергер подала чай, и Боденштайн осторожно сообщил им подробности. Альберт Шнеебергер стоял за стулом жены, положив ей руки на плечи. К скорби на их лицах теперь примешалось выражение облегчения: они наконец-то дождались ясности об участи своего ребенка.
— А вы знаете, кто это сделал? — спросила Беата Шнеебергер.
— Нет, определенно мы пока еще не можем это сказать, — ответил Боденштайн. — Ясно только одно: что это был не Тобиас Сарториус.
— Значит, его осудили несправедливо?
— Да, похоже на то.
На несколько
