…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
был похож на зомби. Его лицо блестело от пота, он нервно тер ладони о ляжки, пока адвокат не взял его за локоть.
— Господин Лаутербах… — Боденштайн встал и, опершись ладонями на стол, подался вперед. Его угрожающий тон произвел нужное действие. — Мы сравним вашу ДНК с ДНК, обнаруженной во влагалище Штефани Шнеебергер. Если они совпадут, вам придется отвечать перед законом за совращение несовершеннолетней — что бы тут ни говорил ваш адвокат о сроке давности! Вопрос о вашем дальнейшем пребывании на посту министра культуры становится чисто риторическим. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы предстали перед судом. Можете даже не сомневаться! Что с вами сделает пресса, когда узнает, что из-за вашего молчания молодой человек, к тому же ваш бывший ученик, просидел десять лет в тюрьме, будучи невиновным, — это, я надеюсь, вам объяснять не надо!
Он умолк, предоставив Лаутербаху как следует прочувствовать смысл сказанного. Тот дрожал всем телом. Чего он, интересно, боялся больше — возможного наказания или общественной казни через всеобщую огласку?
— Даю вам последний шанс, — произнес Боденштайн спокойным голосом. — Я готов отказаться от передачи материалов по вашему делу в прокуратуру, если вы поможете нам отыскать Амели и Тиса. Подумайте об этом и посоветуйтесь с вашим адвокатом. А мы пока сделаем перерыв. На десять минут.
— Скотина! — произнесла Пия, с ненавистью глядя на Лаутербаха сквозь зеркальное стекло. — Это его рук дело. Это он убил Штефани. А теперь добрался и до Амели, я уверена!
Им не было слышно, о чем Лаутербах говорил с адвокатом, потому что доктор Андерс настоял на том, чтобы они выключили микрофон.
— Вместе с Терлинденом… — Боденштайн задумчиво потер лоб и отпил глоток воды из стакана. — Но откуда он мог узнать, что Амели что-то раскопала?
— Представления не имею. — Пия пожала плечами. — Может, Амели рассказала о картинах Терлиндену? Да нет, вряд ли.
— Я тоже так думаю. Не хватает еще одного звена. Должно было произойти что-то такое, что испугало Лаутербаха.
— Может, Хассе? — подала голос Николь Энгель.
— Нет, он ничего не знал о картинах, — возразила Пия. — Мы же нашли их, когда его уже не было.
— Хм. Тогда действительно не хватает одного звена.
— Минутку, — сказал Боденштайн. — А как насчет Нади фон Бредо? Она присутствовала при изнасиловании Лауры. И изображена на одной из картин со Штефани и Лаутербахом, на заднем плане.
Николь Энгель и Пия вопросительно посмотрели на него.
— А что, если она все это время была во дворе? Она не поехала с парнями прятать Лауру. И она знала о картинах. Ей рассказал о них Тобиас!
Энгель и Пия одновременно поняли, что имеет в виду Боденштайн. Возможно, Надя фон Бредо шантажировала Лаутербаха и заставила его действовать.
— Пошли! — Боденштайн бросил пластмассовый стаканчик в мусорное ведро. — Этим мы его и прижмем.
Вода прибывала. Сантиметр за сантиметром. В последних отблесках дневного света Амели увидела, что она была уже на уровне третьей ступеньки. Ее попытка остановить доступ воды в помещение с помощью толстого шерстяного одеяла не увенчалась успехом: его вскоре смыло напором. Теперь в подвале опять царила кромешная тьма, но она слышала непрекращающийся шум воды. Она попробовала высчитать, когда вода достигнет верха полки, но у нее ничего не получилось. Тис лежал рядом с ней, она чувствовала, как поднимается и опускается его грудь. Время от времени он надсадно кашлял. У него явно была температура, об этом говорила его горячая кожа. Холод и сырость в этой дыре доконают его. Амели вспомнила, что, когда они в последний раз виделись с ним, он уже выглядел больным. Как он это все перенесет? Он же такой чувствительный! Она несколько раз пыталась заговорить с ним, но он не отвечал.
— Тис! — прошептала она. У нее так стучали зубы, что ей трудно было даже открыть рот. — Тис! Скажи что-нибудь!
Тишина. И ее вдруг окончательно покинуло мужество. Железное самообладание, которое помогло ей не свихнуться в темноте за все дни и ночи, что она провела здесь, иссякло. Она отчаянно заплакала. Надежды больше не было. Здесь она и умрет, захлебнется, как слепой котенок! Белоснежку тоже так и не нашли. Почему же ей должно повезти больше? Страх сдавил ей горло.
Вдруг она вздрогнула. Она спиной почувствовала прикосновение. Тис обнял ее и притянул к себе.
— Не плачь, Амели… — прошептал он ей на ухо. — Не плачь… Я же с тобой.
— Как вы узнали о существовании этих картин?
Боденштайн не стал тратить время на предисловия. Зорким глазом он точно оценил
