…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
которое осложнялось еще и синдромом отмены.
Боденштайн и Пия после совещания поехали в больницу в Бад-Зоден и очень удивились, увидев в холле Хартмута Сарториуса и его сына Тобиаса.
— Моя бывшая жена пришла в себя… — объяснил Сарториус-старший. — Мы даже смогли с ней немного поговорить. Чувствует она себя относительно хорошо.
— Это же замечательно! — Пия улыбнулась и посмотрела на Тобиаса, который казался постаревшим на несколько лет. Вид у него был болезненный, под глазами темнели круги.
— Где же вы были? — обратился Боденштайн к Тобиасу. — Мы за вас здорово переволновались.
— Надя бросила его одного в горной хижине в Швейцарии, — ответил за него отец. — И он пешком шел по снегу до ближайшей деревни… — Он положил ладонь на руку сына.
— До сих пор не могу понять, как я мог так ошибиться в Наде…
— Мы арестовали фрау фон Бредо, — сказал Боденштайн. — А Грегор Лаутербах признался, что это он убил Штефани Шнеебергер. В ближайшие дни мы добьемся пересмотра вашего дела. Вы будете реабилитированы.
Тобиас Сарториус равнодушно пожал плечами. Никакая реабилитация не вернет ему потерянные десять лет жизни, а его семье — былое счастье и благополучие.
— Лаура была еще жива, когда ваши друзья бросили ее в топливный бак, — продолжал Боденштайн. — Когда их замучила совесть и они захотели достать ее оттуда, Лютц Рихтер не дал им это сделать и засыпал люк землей. Он же потом и организовал в деревне что-то вроде заговора с круговой порукой и заставил всех молчать.
Тобиас не реагировал, а его отец побледнел.
— Лютц?.. — изумленно переспросил он.
— Да. — Боденштайн кивнул. — Это Рихтер организовал нападение на вашего сына в сарае. Враждебные надписи на стене вашего дома и анонимки с угрозами — тоже его работа, его и его жены. Они любой ценой хотели не допустить, чтобы вскрылась правда о тех событиях. Когда мы арестовали его сына, Лютц Рихтер выстрелил себе в голову. Он пока лежит в коме, но врачи говорят, что он будет жить. Как только он поправится, его будут судить.
— А Надя?.. — почти шепотом произнес Хартмут Сарториус. — Неужели она все это знала?
— Да, — ответил Боденштайн. — Она своими глазами видела, как Лаутербах убил Штефани. И она же велела своим друзьям бросить Лауру в подземный топливный бак. Она могла избавить Тобиаса от тюрьмы, но не сделала этого и молчала одиннадцать лет. Когда он вышел на свободу, она пыталась отговорить его возвращаться в Альтенхайн.
— Но зачем ей это было надо?.. — хриплым голосом воскликнул Тобиас. — Я ничего не понимаю… Она же… все эти годы писала мне… Ждала меня… — Он умолк и покачал головой.
— Надя была в вас влюблена, — ответила Пия. — А вы этого не замечали. Ей было на руку, что Лаура и Штефани исчезли с горизонта. По-видимому, она не верила, что вас и в самом деле осудят. А когда это произошло, она решила ждать вас и таким образом наконец-то добиться взаимности. Но тут вдруг появилась Амели. Надя восприняла ее как соперницу, но прежде всего — как угрозу. Она ведь поняла, что Амели что-то выяснила. Представившись сотрудником полиции, она обыскала комнату Амели в надежде найти картины.
— Да, я знаю… Но она их не нашла, — сказал Тобиас.
— Еще как нашла! — возразил Боденштайн. — Но она их уничтожила, потому что вы сразу увидели бы, что она вас обманывала.
Тобиас, судорожно сглотнув, уставился на Боденштайна. До него постепенно доходили истинные масштабы Надиной лжи, жертвой которой он стал.
— Все в Альтенхайне знали правду, — продолжала Пия. — Клаудиус Терлинден молчал, чтобы спасти своего сына Ларса и свое имя. А поскольку его мучили угрызения совести, он оказал вашей семье финансовую помощь и…
— Это была не единственная причина… — перебил ее Тобиас. Его застывшие черты постепенно оживали. Он посмотрел на отца. — Но теперь я наконец все понял… Его интересовала только его власть над людьми и…
— И что еще?
Но Тобиас лишь молча покачал головой.
Хартмут Сарториус пошатнулся. Обрушившаяся на него правда о соседях и бывших друзьях оказалась для него слишком страшной. Вся деревня молчала и врала, из корыстных побуждений спокойно смотрела, как гибнет его бизнес, его семья, его доброе имя, его жизнь… Он опустился на один из стоявших вдоль стены пластмассовых стульев и закрыл лицо руками. Тобиас сел рядом с ним и обнял его за плечи.
— Но у нас есть и хорошие новости, — сказал Боденштайн, который только теперь вспомнил, зачем они с Пией, собственно, пришли в больницу. — Мы ведь шли к Амели Фрёлих и Тису Терлиндену. Мы нашли их сегодня в подвале одной старой виллы в Кёнигштайне. Их похитила и спрятала там фрау доктор Лаутербах.
Синдром отмены — реакция организма, возникающая при прекращении или снижении приема лекарственного препарата и проявляющаяся в ухудшении состояния пациента.
