…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
к стене. — Даже после того, как в деревню вернулся убийца?
Амели ухмыльнулась.
— Я думаю, они еще ничего об этом не слышали. А я уже в курсе. Я по вечерам работаю в этой забегаловке. — Она кивнула в сторону трактира за автостоянкой рядом с церковью. — Ты у них там уже два дня — главная тема для разговоров.
— Где?
— В «Черном коне».
— Ах да. Его тогда еще не было.
Амели вспомнила, что в то время, когда здесь произошли эти два убийства, отец Тобиаса Сарториуса был хозяином единственного трактира в Альтенхайне, «Золотого петуха».
— А ты здесь что делаешь ночью?
Амели достала из рюкзака пачку сигарет и протянула ее Тобиасу. Тот помедлил с секунду, потом взял сигарету, закурил сам и дал прикурить ей ее же зажигалкой.
— Так, брожу… — Он уперся одной ногой в стену. — Я десять лет просидел за решеткой, там с этим было плохо.
Какое-то время они молча курили. На другой стороне стоянки несколько засидевшихся в трактире посетителей вышли на улицу. До них донеслись голоса, потом пару раз хлопнули дверцы машин, заурчали моторы, но вскоре все стихло.
— Ты не боишься ходить вечером одна, в темноте?
— Не-а. — Амели покачала головой. — Я ведь из Берлина. Мы с друзьями пару раз ночевали в пустых домах, которые должны были пойти под снос. Там у нас бывали разборки с бомжами. Или с ментами.
Тобиас выпустил дым через нос.
— А где ты здесь живешь?
— В доме рядом с Терлинденами.
— Серьезно?..
— Да, я знаю. Тис мне рассказывал. Там жила Белоснежка.
— А вот сейчас ты врешь, — сказал он после небольшой паузы изменившимся голосом.
— Ничего я не вру, — возразила Амели.
— Врешь. Тис не говорит. Вообще.
— Со мной — говорит. Изредка. Он мой друг.
Тобиас сделал очередную затяжку. Огонек сигареты на мгновение осветил его лицо, и Амели увидела, как поднялись его брови.
— Но это не то, что ты думаешь… — прибавила она торопливо. — Тис — мой лучший друг. И единственный…
Торжество по случаю семидесятилетия графини Леоноры фон Боденштайн состоялось не в фешенебельном отеле, располагавшемся в ее замке, а в манеже, хотя ее золовка Мария Луиза активно этому противилась. Но графиня не любила «балаганной трескотни» в ее честь. Скромная и тесно связанная с природой, она настояла на маленьком семейном празднике в бывших конюшнях или в манеже, и Марии Луизе фон Боденштайн пришлось уступить. Она взяла организацию хеппенинга в свои руки, с присущими ей энергией и профессионализмом, и результат получился сногсшибательным.
Боденштайн и Козима приехали с Софией в поместье Боденштайн в начале двенадцатого и с трудом нашли на автостоянке свободное место. Мощенный булыжником внутренний двор конюшни с ее тщательно отремонтированными фахверковыми историческими постройками блистал чистотой, огромные ворота были раскрыты настежь.
— Боже мой!.. — с иронической усмешкой произнесла Козима. — Не иначе Мария Луиза заставила Квентина работать по ночам!
Высокий старинный флигель, в котором размещались стойла и денники для лошадей, один из корпусов здания графской конюшни, имеющего форму каре, был построен в середине девятнадцатого века. Образовавшаяся за полторы сотни лет благородная патина из паутины, пыли и ласточкиного помета в одночасье исчезла без следа. Стойла, стены и высокие потолки сверкали свеженаведенным лоском, стрельчатые окна были тщательно вымыты, и даже краски на картинах с охотничьими мотивами подновлены. Гривы лошадей, с любопытством наблюдавших за пестрой толпой в широком проходе, по случаю праздника заплели в косички. В холле, любовно украшенном, как в праздник урожая, официанты из отеля предлагали гостям шампанское.
Боденштайн ухмыльнулся. Его младший брат Квентин принадлежал к тому сорту людей, которые никуда не торопятся. Он был фермером, занимался поместьем и конюшней, и его нисколько не волновали следы разрушительной работы времени. Постепенно всю ответственность за устроенные в замке ресторан и отель он переложил на жену, и Мария Луиза за последние годы превратила и то и другое в первоклассные заведения, известные далеко за пределами региона.
Виновницу торжества они нашли в кругу семьи и поздравителей в холле манежа, украшенном не менее ярко, чем остальные помещения. Боденштайн хотел поздравить мать с днем рождения, но в этот момент ансамбль охотничьих рогов Келькхаймского клуба любителей верховой езды протрубил начало культурной программы. Представление было сюрпризом, который подготовили графине члены конноспортивного клуба. Боденштайн обменялся
