…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
по борьбе с тяжкими преступлениями. До полицейской реформы, которая была проведена в федеральной земле Гессен несколько лет назад, убийствами, разбойными нападениями и изнасилованиями занимался франкфуртский отдел К-2. Но изучение содержимого папок пришлось отложить: Николь Энгель назначила на четыре часа одно из своих излюбленных и совершенно бесполезных совещаний.
В помещении было жарко и душно. На повестке дня не стояло никаких остродраматических вопросов, поэтому выражение лиц большинства участников совещания было сонно-скучающим. За окнами уже смеркалось, с серого, обложенного тучами неба с шорохом сыпался дождь.
— Фото преступника сегодня же надо передать в прессу, — говорила криминальрат доктор Николь Энгель. — Кто-нибудь его опознает и сообщит в полицию.
Андреас Хассе, вернувшийся утром на службу бледный и молчаливый, чихнул.
— Зачем ты притащился на работу со своей простудой? — раздраженно сказал сидевший рядом с ним Кай Остерманн. — Хочешь нас тут всех перезаразить?
Хассе промолчал.
— Еще что-нибудь?
Николь Энгель медленно обвела подчиненных пристальным взглядом, но те предусмотрительно избегали зрительного контакта, зная способность начальницы читать по глазам. Ее сейсмографический датчик уже давно зарегистрировал какие-то едва уловимые подземные толчки, и она пыталась определить источник растущего напряжения в коллективе.
— Я запросила дело Тобиаса Сарториуса, — подала голос Пия. — У меня складывается впечатление, что нападение на фрау Крамер непосредственно связано с освобождением ее сына. В Альтенхайне все узнали человека на фотографии, но упорно это отрицают. Они его сознательно покрывают.
— А вы что скажете по этому поводу? — обратилась Николь Энгель к Боденштайну, который все это время сидел с безучастным видом, глядя в пустоту.
— Вполне вероятно, — кивнул тот. — Во всяком случае, реакция на фотографию была странной.
— Хорошо. — Николь Энгель вновь перевела взгляд на Пию. — Просмотрите дело Сарториуса. Только не увлекайтесь. У нас нет времени копаться в давно закрытых делах. Скоро будут готовы результаты экспертизы по скелету, и именно на этом нужно будет сосредоточиться.
— Тобиаса Сарториуса в Альтенхайне все ненавидят, — сказала Пия. — На стене его дома кто-то краской написал: «Здесь живет грязный убийца», а когда мы в субботу приехали туда, чтобы сообщить о происшествии, три женщины, стоявшие перед домом, обзывали Сарториуса и выкрикивали угрозы в его адрес.
— Я хорошо помню этого Сарториуса, — включился Хассе, прокашлявшись. — Хладнокровный убийца. Высокомерный, заносчивый красавчик, который пытался убедить всех в том, что у него были какие-то провалы в памяти. При этом улики были достаточно убедительны. А он все отрицал до последнего момента и так ни в чем и не признался.
— Но он отсидел свой срок, — возразила Пия. — И у него есть право начать новую жизнь. А поведение альтенхайнцев меня удивляет. Почему они лгут? Кого они покрывают?
— И ты надеешься получить ответы на эти вопросы из старого дела? — Хассе скептически покачал головой. — Этот тип убил свою подружку, потому что та порвала с ним. А поскольку его бывшая подружка стала свидетелем убийства, он и ее отправил на тот свет.
Пия удивилась неожиданной активности своего обычно довольно равнодушного ко всему коллеги.
— Вполне возможно, — ответила она. — За это он и отсидел десять лет. Но может, я наткнусь в старых протоколах допросов на того, кто сбросил с моста Риту Крамер…
— Ну и что ты собираешься… — начал Хассе, но Николь Энгель резко оборвала дискуссию:
— Фрау Кирххоф займется делом Сарториуса, пока не подоспеют результаты экспертизы.
Так как больше обсуждать было нечего, совещание закончилось. Николь Энгель скрылась в своем кабинете, сотрудники отдела разошлись по рабочим местам.
— Мне нужно домой, — вдруг сказал Боденштайн, взглянув на часы.
Пия тоже решила отправиться домой, прихватив с собой часть материалов. В управлении сегодня уже ничего интересного не будет.
— Занести вам чемодан в дом, господин министр? — спросил шофер, но Грегор Лаутербах отрицательно покачал головой.
— Спасибо, Фортхубер, я еще пока вполне дееспособен, — с улыбкой ответил он. — Езжайте домой. Завтра утром вы мне понадобитесь не раньше восьми.
— Хорошо. Приятного вечера, господин министр.
Лаутербах кивнул и взял свой чемоданчик. Он три дня не был дома: сначала разные дела в Берлине, потом совещание министров культуры и образования в Штральзунде, на котором коллеги из Баден-Вюртемберга и Северного
