…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
свои картины? Похоже, на них изображено что-то очень важное для него, потому что он даже сам к ней пришел, чего раньше никогда не делал, и попросил никому картины не показывать. Странно!
Амели дождалась, когда в доме все стихло, подошла к шкафу и достала рулон. Он был довольно увесистый. В нем, наверное, было несколько картин. И они не пахли краской, как только что написанные. Она осторожно развязала многочисленные узлы и развернула рулон. В нем оказалось восемь картин маленького формата, написанных в необычной для Тиса манере — очень предметно и детально, с людьми, которые… Амели в ужасе застыла и уставилась на первую картину. По спине у нее побежали мурашки, а сердце учащенно забилось. Перед каким-то большим сараем с широко раскрытыми воротами два парня склонились над распростертой на земле белокурой девушкой, голова которой лежала в луже крови. Третий парень, с черными вьющимися волосами, стоял рядом, а четвертый, с перекошенным от страха, лицом, бежал прямо на зрителя. И этим четвертым был Тис! Она принялась лихорадочно рассматривать остальные картины.
— О господи!.. — прошептала она.
Сарай с открытыми воротами, рядом с ним приземистый хлев, те же действующие лица. Тис сидит рядом с сараем, темноволосый парень стоит перед открытой дверью хлева и смотрит внутрь. Один из парней насилует белокурую девушку, другой держит ее. Амели судорожно глотнула и взялась за следующую картину. Опять сарай, другая девушка с длинными черными волосами в короткой голубой юбке целуется с мужчиной. Он положил ей руку на грудь, а она обвила его одной ногой. Они были как живые. На заднем плане, в полутьме сарая, — опять тот парень с вьющимися волосами. Изображения выполнены с фотографической точностью. Тис передал каждую деталь — цвет одежды, бусы на девушке, надпись на футболке! Невероятно! Место действия, без всякого сомнения, — двор Сарториусов. И показаны на этих картинах те самые, сентябрьские события 1997 года. Амели разгладила ладонями последнюю картину и похолодела от ужаса. В доме было так тихо, что она слышала, как стучит в ее ушах кровь. На картине был изображен мужчина, с которым целовалась черноволосая девушка. Она знала его. Она хорошо его знала.
— Доброе утро!
Грегор Лаутербах кивнул секретарше Инес Шюрманн-Лидтке и вошел в свой большой кабинет в гессенском Министерстве культуры на Луизенплац в Висбадене. У него сегодня был напряженнейший график. В восемь — совещание с государственным секретарем, в десять речь на пленуме, в которой он должен был представить бюджет на будущий год. Потом короткий совместный обед с представителями делегации учителей из штата Висконсин, с которым у Гессена был договор о дружбе и сотрудничестве. На письменном столе уже лежала почта, рассортированная по степени важности и разложенная соответственно по разноцветным прозрачным папкам. На самом верху стопки лежала корреспонденция на подпись. Лаутербах расстегнул пиджак и сел за стол, чтобы поскорее разобраться с самыми важными бумагами. Без двадцати восемь. Государственный секретарь, конечно же, как всегда, явится минута в минуту.
— Ваш кофе, господин министр.
Инес Шюрманн-Лидтке вошла и поставила перед ним дымящуюся чашку с кофе.
— Спасибо, — улыбнулся Лаутербах.
Эта женщина была не только умной и необыкновенно толковой секретаршей, но к тому же еще и красавицей: великолепная фигура, темные волосы, большие темные глаза и удивительная золотисто-молочная кожа. Она немного напоминала ему Даниэлу, его жену. Иногда он позволял себе похотливые дневные грезы, в которых Инес играла главную роль, но в реальности его поведение по отношению к ней было безукоризненным. Два года назад, вступая в должность, он имел возможность заменить весь персонал своей канцелярии, но Инес сразу же ему понравилась, и она отблагодарила его за то, что он оставил ее, беззаветной преданностью и невероятным усердием.
— Вы сегодня опять потрясающе выглядите! — сказал он и сделал глоток кофе. — Зеленый цвет вам очень к лицу.
— Спасибо! — Она польщенно улыбнулась, но уже через секунду опять приняла сугубо деловой вид и быстро прочитала ему список звонивших, которые просили с ними связаться.
Подписывая составленные Инес письма, Лаутербах слушал вполуха. Когда она закончила, он протянул ей стопку писем. Она вышла, и он принялся разбирать почту. Четыре письма были адресованы ему лично. Он вскрыл все четыре конверта ножом для разрезания бумаги, быстро пробежал глазами первые два письма и отложил их в сторону. Открыв третье, он похолодел от ужаса:
Если ты и дальше будешь держать пасть на замке, с тобой ничего не случится. Вздумаешь болтать — полиция узнает, что ты тогда потерял в сарае, в котором трахал свою несовершеннолетнюю ученицу.
Привет от Белоснежки!
