…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
в деревне уважали и даже любили. Но если внимательно читать между строк, то в словах свидетелей явно сквозит зависть. Тобиас Сарториус был видным, красивым парнем, умным, хорошо развитым физически, щедрым. Казалось бы, его ждало прекрасное будущее. Никто не говорил ничего плохого о лучшем ученике в классе и лучшем спортсмене, за которым бегали толпы поклонниц. Пия просмотрела несколько фотографий. Как же должны были чувствовать себя на его фоне неприметные друзья со своими лоснящимися, прыщавыми физиономиями? Которые всегда были в тени, всегда шли вторым сортом, недостойные внимания самых красивых девочек? Вряд ли тут обошлось без зависти и ревности. И вот многим из них представляется возможность отомстить за все свои маленькие обиды и поражения: «…Да, вообще-то Тобиас вспыльчивый парень, его иногда здорово заносит, особенно когда он выпьет. Тогда с ним шутки плохи…» — показал один из его друзей. Его бывший учитель охарактеризовал его как очень способного ученика, который все схватывал на лету, но умел и трудиться, а порой проявлял невероятную усидчивость и дисциплинированность. Лидер по природе, уверен в себе, порой заносчив, довольно зрелый для своего возраста. Единственный ребенок в семье, любовь и гордость родителей. Правда, очень трудно переносил соперничество, поражения и неудачи. Черт, где же она это читала? Пия перелистала страницы взад и вперед. Протокол допроса учителя, у которого в то время учились и обе девушки, исчез. Пия недоуменно застыла на несколько секунд, потом отыскала на столе среди бумаг свои записи, сделанные на прошлой неделе, и сравнила перечень фамилий со списком, который составила сегодня.
— Вот это номер! — произнесла она растерянно.
— Что такое? — Остерманн, жуя, посмотрел на нее поверх своего монитора.
— Я не нахожу в папке протоколы допроса Грегора Лаутербаха по делу Штефани Шнеебергер и Тобиаса Сарториуса, — ответила она, продолжая листать материалы дела. — Как такое может быть?
— Наверное, они в другой папке. — Остерманн сунул в рот очередное печенье и продолжил работу.
У него была почти патологическая страсть к жирному сливочному печенью, и Пия уже не один год удивлялась, как это ее коллега до сих пор еще не растолстел. У него должен был быть феноменальный обмен веществ, чтобы сжигать эти тысячи калорий, которые он вбивал в себя каждый день. Она бы на его месте уже, наверное, не ходила, а каталась, как футбольный мяч.
— Нет! — Пия покачала головой. — Они просто исчезли. Испарились!
— Пия! — с ленивой укоризной произнес Остерманн. — Мы находимся в полиции ! Здесь никто не может так просто войти и стащить у тебя протокол из папки!
— Знаю. Но факт есть факт: их нет. Они исчезли. На прошлой неделе я их еще читала.
Пия наморщила лоб. Кого могло заинтересовать старое дело? Зачем и кому могло понадобиться воровать какие-то уже никому не нужные протоколы допросов? На столе у нее зазвонил телефон. Она взяла трубку. В Валлау грузовик улетел в кювет и, несколько раз перевернувшись, загорелся. Водитель тяжело ранен, а среди обломков автомобиля пожарные обнаружили два обгоревших до неузнаваемости трупа. Вздохнув, она захлопнула папку и положила свои записи в ящик стола. Ползать под дождем по грязи — удовольствие ниже среднего.
Ветер завывал за стенами сарая, свистел в стропилах на чердаке и остервенело тряс ворота, словно просясь внутрь. Тобиас не обращал на это внимания. После обеда он говорил по телефону с одним агентом по недвижимости и договорился, что тот на следующей неделе в среду приедет посмотреть их хозяйство. Так что к среде двор, сарай и хлев должны были быть в идеальном порядке. Он с силой швырял одну за другой старые автомобильные покрышки в прицеп трактора. Они горой высились в углу сарая. Отец держал их, чтобы придавливать брезент, которым накрывал прессованные кипы сена и соломы в поле. Ни сена, ни соломы давно уже не было, и покрышки только зря занимали место.
Тобиаса целый день преследовала тень одного мимолетного воспоминания, и он уже измучился, тщетно пытаясь вспомнить, что именно не давало ему покоя. Кто-то из его друзей вчера вечером в гараже сказал что-то такое, что вызвало в его мозгу одну интересную ассоциацию, но это маленькое впечатление провалилось куда-то в глубь подсознания, и, как он ни старался, ему никак не удавалось извлечь его оттуда.
Запыхавшись, он остановился, чтобы перевести дух, вытер тыльной стороной ладони пот со лба. От двери потянуло холодом. Заметив боковым зрением какое-то движение, он повернулся и испуганно вздрогнул. В сарай вошли трое в зловещих черных ку-клукс-клановских колпаках с прорезями для глаз; одеты они были тоже
