…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
во все черное. Один из вошедших запер дверь на тяжелый железный засов. Они молча стояли у входа и смотрели на него сквозь прорези. Бейсбольные биты, которые они держали в руках, не оставляли сомнений относительно их намерений. Адреналин мгновенно заполнил все клетки его организма, с головы до пят. Он не сомневался, что двое из них были теми самыми «непрошеными гостями», которые избили Амели. Они пришли, чтобы наконец накрыть главную цель — его. Он медленно отступал назад, лихорадочно соображая, как выйти из положения. В сарае не было ни окон, ни второго выхода. Зато была приставная лестница, ведущая на бывший сеновал! Это его единственный шанс. Он заставил себя не смотреть на нее, чтобы не выдать своих мыслей. Несмотря на внутреннюю панику, ему удалось сохранить спокойствие. Он должен был во что бы то ни стало первым добежать до лестницы. Когда расстояние между ними сократилось метров до пяти, он бросился бежать. Через несколько секунд он уже карабкался наверх что было сил. Мощный удар битой обрушился на его левую ногу выше колена. Боли он не почувствовал, но нога сразу же занемела, словно отнялась. Стиснув зубы, он полез дальше, но один из преследователей оказался проворнее других. Он успел крепко вцепиться ему в ногу. Тобиас, держась за перекладину, пнул его свободной ногой. Тот издал приглушенный крик и отпустил ногу. Рука Тобиаса вдруг схватила пустоту, он чуть не упал вниз: впереди не хватало трех ступенек! Он бросил взгляд вниз, почувствовал себя кошкой на голом дереве, спасающейся от трех кровожадных ротвейлеров. Изловчившись, он дотянулся до следующей ступеньки и отчаянным рывком подтянулся на руках; левая нога почти не работала.
Наконец он вскарабкался наверх. Двое поднимались по лестнице вслед за ним, третий куда-то пропал. Тобиас затравленно озирался по сторонам. Лестница была прикручена болтами к балкам, так что оттолкнуть ее он не мог! Он доковылял до самого низкого места покатой кровли, выдавил черепицу, потом еще одну, каждые две секунды оглядываясь на лестницу. Показалась голова первого преследователя. Зараза! Дыра все еще была слишком маленькой, чтобы протиснуться в нее. Убедившись в бессмысленности этой затеи, он метнулся к люку, под которым стоял прицеп трактора с покрышками. С отчаянием обреченного он прыгнул вниз. Один из преследователей стал быстро спускаться обратно по лестнице, как огромный черный паук. Тобиас, соскользнув с покрышек на землю, лихорадочно шарил вокруг в поисках хоть какого-нибудь предмета, который можно было использовать в качестве оружия. Сердце бешено колотилось в груди. Он на секунду замер в раздумье, потом, поставив все на одну карту, помчался к двери сарая.
Они настигли его в тот момент, когда он уже схватился за засов. Удары посыпались на него градом, обжигая болью плечи, спину, руки. Колени у него подогнулись, он упал и закрыл руками голову. Они молча, без единого слова или возгласа, лупили его битами и ногами. Наконец, схватив его за руки, они силой развели их в стороны, стащили с него свитер и футболку. Тобиас стиснул зубы, чтобы не стонать или, чего доброго, не взмолиться о пощаде. Один из них принялся делать петлю из бельевой веревки. Как Тобиас ни пытался вырваться, перевес сил был на их стороне. Они связали ему ноги и руки за спиной, надели на шею петлю, протащили его голым телом по грубому, ледяному полу к противоположной стене сарая, сунули в рот вонючий кляп и завязали глаза. Он тяжело дышал, сердце его колотилось. Стоило ему пошевелиться, как веревка перекрывала доступ воздуха. Он прислушался, но не услышал ничего, кроме завывания ветра снаружи. Может, они решили, что с него хватит? Может, они и не собирались его убивать? Может, они уже ушли? Его напряжение немного спало, мышцы расслабились. Но радость его была преждевременной. Он вдруг услышал шипение и почувствовал запах краски. Потом на него обрушился первый удар, который пришелся прямо по переносице. Она сломалась с тихим треском, который прогремел в его сознании, как выстрел. Из глаз у него брызнули слезы, кровь хлынула в нос. Тряпка во рту почти не пропускала воздуха. Его опять охватила паника. На этот раз во сто крат сильнее, чем прежде, потому что теперь он не видел своих врагов. На него опять посыпались удары и пинки, и за эти секунды, растянувшиеся для него на часы, дни и недели, он окончательно убедился в том, что они все-таки пришли, чтобы убить его.
В «Черном коне» в этот вечер царил штиль. Обычная компания игроков в скат за столом завсегдатаев была не в полном составе. Не было и Йорга Рихтера, отчего настроение его сестры, Йенни Ягельски, упало до нулевой отметки. Она сегодня собиралась на родительское собрание в детский сад, но уйти в отсутствие брата, оставив заведение
