…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
выражением глаз. Пия вспомнила, что Боденштайн на прошлой неделе по требованию Энгель провел с ним активную воспитательную работу. И каков был результат? Во всяком случае, Бенке, судя по всему, знал, что Катрин доложила шефу о своей встрече с ним в заксенхаузенском кабаке. Напряженность их отношений бросалась в глаза. Боденштайн застывшим взглядом неотрывно смотрел на крышку стола. Его лицо ничего не выражало, но тени под глазами и вертикальная складка между бровей говорили, что с ним что-то не так. У Остерманна тоже был непривычно угрюмый вид. Он оказался между двух огней: Бенке был его старый приятель, и он его всегда защищал и заглаживал его ошибки, но в последнее время ему самому стало действовать на нервы то, что Бенке все чаще злоупотребляет его добротой. А с Катрин Фахингер у него были нормальные отношения. На чьей же стороне он сейчас?
— С этой историей в Валлау разобрались? — спросила Николь Энгель.
Пия не сразу сообразила, что вопрос адресован ей.
— Да, — ответила она и криво усмехнулась при воспоминании о слете экспертов-криминалистов и патологоанатомов на месте происшествия. — Там, правда, были обнаружены два трупа, но это не по нашей части.
— Как «не по нашей части»?
— Это были два жареных молочных поросенка, которых везли на какую-то вечеринку, — объяснила Пия. — Машина сгорела дотла, потому что сотрудник сервисной службы поставил в кузов несколько баллонов с газом, которые, вероятно, взорвались, когда машина загорелась.
— Тем лучше, — сказала Энгель с каменным лицом. — А делом Риты Крамер занимается прокуратура. Так что переключайтесь на пропавшую девушку. Она, скорее всего, сама объявится через пару дней. Девяносто восемь процентов всех случаев о пропаже молодых людей раскрываются сами по себе по прошествии нескольких часов или дней.
Боденштайн прокашлялся.
— Но два процента все-таки остаются… — произнес он, не поднимая головы.
— Поговорите с родителями, друзьями и подругами девушки, — посоветовала фрау Энгель. — Мне пора в федеральное управление. Держите меня в курсе.
Она встала, кивнула всем и ушла.
— Что у нас есть? — спросил Боденштайн Остерманна, когда за ней закрылась дверь.
— Амели Фрёлих, семнадцать лет, из Бад-Зодена, — начал тот. — Родители заявили о ее пропаже вчера. В последний раз они видели ее в субботу в первой половине дня. Поскольку она в прошлом не раз удирала из дома, они не сразу подняли тревогу.
— Хорошо, — кивнул Боденштайн. — Мы с Пией съездим к родителям девушки. Франк, вы с фрау Фахингер поедете…
— Нет! — перебила Катрин шефа.
Тот удивленно посмотрел на нее.
— С Бенке я никуда не поеду.
— Я могу съездить с Франком, — торопливо предложил Остерманн.
На секунду воцарилась абсолютная тишина. Бенке жевал свою резинку и довольно ухмылялся.
— Я что же, теперь должен делать поправку на излишнюю чувствительность каждого сотрудника? — произнес наконец Боденштайн.
Вертикальная складка у него на лбу обозначилась еще более резко. Он был по-настоящему разозлен, что с ним случалось довольно редко. Катрин упрямо выпятила нижнюю губу. Это было явное неповиновение.
— Слушайте меня внимательно, друзья мои… — Голос Боденштайна был угрожающе спокоен. — Мне насрать, у кого с кем в настоящий момент проблемы. У нас работа, и я желаю, чтобы мои указания исполнялись беспрекословно. Может, я раньше и проявлял излишнюю мягкотелость, но я вам тут не психотерапевт и не юморист! Фрау Фахингер и господин Бенке сейчас поедут в школу, в которой училась девушка, и побеседуют с ее учителями и одноклассниками. А когда закончат, опросят соседей. Понятно?
Ответом ему было упрямое молчание. И тут Боденштайн сделал нечто, чего не делал еще никогда. Он грохнул кулаком по столу и рявкнул:
— Я спрашиваю — вам понятно?!
— Понятно, — ледяным тоном ответила Катрин и, встав, взялась за куртку и сумку.
Бенке тоже поднялся. Через несколько секунд они исчезли. Остерманн тоже ушел в свой кабинет.
Боденштайн сделал глубокий вдох и, посмотрев на Пию, выдохнул.
— Вот это кайф!.. — медленно произнес он, криво усмехаясь. — Как заново на свет народился…
— Альтенхайн? — удивилась Пия. — Остерманн же говорил про Бад-Зоден.
— Вальдштрассе, двадцать два. — Боденштайн показал на свой навигатор, которому привык слепо доверять, хотя тот уже не раз его подводил. — Это в Альтенхайне. Он ведь тоже относится к Бад-Зодену.
У Пии вдруг шевельнулось мрачное предчувствие. Альтенхайн. Тобиас Сарториус. Она никогда бы себе в этом не призналась, но этот парень внушал ей нечто вроде симпатии. Но вот
