…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
там теперь опять пропала девушка, и ей оставалось только надеяться, что он не имел к этому никакого отношения. Она не питала никаких иллюзий по поводу реакции альтенхайнцев на это происшествие. Есть у него алиби или нет — они, конечно же, сразу подумают на него. Недоброе предчувствие еще больше усилилось, когда они подъехали к дому Арне и Барбары Фрёлих: их дом был расположен всего в нескольких метрах от задних ворот Сарториусов.
Они остановились перед нарядной, облицованной декоративным кирпичом виллой с высокой четырехскатной крышей, низко нависшей над стенами. Родители уже ждали их. Арне Фрёлих, вопреки своей фамилии,
был очень серьезного вида мужчиной лет сорока пяти, среднего роста, с залысинами на лбу, жидкими песочными волосами, на носу у него поблескивали очки в металлической оправе. Его лицо отличалось абсолютным отсутствием каких бы то ни было примечательных черт. Он был ни толстый, ни худой, и весь его внешний облик поражал какой-то особой, необычной заурядностью. Его красавица жена, которой было не больше тридцати лет, являла собой полную противоположность мужу. Белокурые блестящие волосы, выразительные глаза, правильные черты лица, широкий рот, маленький, слегка вздернутый нос. Как ее угораздило выйти замуж за этого мужчину?
Оба были встревожены, но держали себя в руках — никаких слез и истерик, которыми обычно встречают полицию родители пропавших детей. Барбара Фрёлих передала Пии фотографию Амели. Девушка тоже производила яркое впечатление, хотя и совсем другого рода: большие темные глаза с вызывающей черной подводкой, пирсинги в бровях, на нижней губе и на подбородке, темные волосы вертикально стоят на голове в виде жесткого гребня. При этом она была красивой девушкой.
— Она не раз удирала из дома, — сказал отец, отвечая на вопрос Боденштайна, почему они не сразу сообщили о пропаже дочери. — Амели — моя дочь от первого брака и… э-э-э… довольно трудный ребенок. Мы взяли ее к себе полгода назад, до этого она жила в Берлине, с моей бывшей женой, и там у нее были серьезные проблемы с… с полицией.
— Что именно? — спросил Боденштайн.
Арне Фрёлиху вопрос был явно неприятен.
— Магазинные кражи, наркотики, незаконное проникновение в чужое жилище и бродяжничество… Иногда она пропадала на несколько недель. В конце концов моя бывшая жена не выдержала и попросила меня взять Амели к себе. Поэтому мы и не стали сразу поднимать шум, созванивались, ждали, не объявится ли она сама…
— Но потом я вдруг заметила, что она не взяла с собой вообще никакой одежды, — вставила Барбара Фрёлих. — И даже денег, которые она заработала официанткой. Мне это показалось странным. И свое удостоверение личности она тоже оставила дома.
— У нее были с кем-нибудь конфликты? Проблемы в школе или с друзьями? — продолжал Боденштайн задавать обычные для такой ситуации вопросы.
— Да нет, скорее наоборот, — ответила мачеха. — Мне даже показалось, что она в последнее время изменилась в лучшую сторону. Перестала носить эту дикую прическу, одалживала у меня одежду. Она же обычно ходила во всем черном, а тут вдруг начала носить юбку и блузку… — Она умолкла.
— Может, причина этих изменений — какой-нибудь молодой человек? — спросила Пия. — Она же могла, например, познакомиться через Интернет с каким-нибудь парнем и отправиться к нему?
Арне и Барбара Фрёлих растерянно переглянулись и пожали плечами.
— Мы, конечно, предоставили ей слишком много свободы… — опять заговорил отец. — Правда, она в последнее время вела себя безупречно. Она захотела сама зарабатывать деньги, и мой шеф, господин Терлинден, помог ей устроиться на работу официанткой в «Черном коне».
— Может, у нее начались проблемы в школе?
— Подруг у нее не много, — ответила Барбара Фрёлих. — Ей нравится быть одной. О школе она мало рассказывала, она же здесь учится недолго, с сентября. Единственный, с кем она регулярно общается, это Тис Терлинден, сын соседей.
Арне Фрёлих поджал губы при упоминании Тиса. Было видно, что он не одобряет эту дружбу.
— Что вы имеете в виду? — не унималась Пия. — Они что — пара?
— Нет-нет. — Барбара Фрёлих отрицательно покачала головой. — Тис же… ну, в общем… не совсем нормальный. Он аутист, живет с родителями и занимается их парком.
По просьбе Боденштайна Барбара Фрёлих провела их в комнату Амели. Это была большая светлая комната с двумя окнами, одно из которых выходило на улицу. Стены были голыми — никаких плакатов и постеров с поп-звездами, которые так любят развешивать у себя в комнате девочки ее возраста. Барбара Фрёлих объяснила это тем, что Амели чувствует себя здесь как бы «проездом».
— Как
Фрёлих (нем. ) — веселый, радостный.
