…Тридцатилетний Тобиас Сарториус выходит из тюрьмы, отсидев десять лет за убийство двух девушек. Суд, располагавший множеством косвенных улик, не принял во внимание провалы в памяти, на которые он ссылался во время следствия, и назначил ему максимальное наказание, предусмотренное уголовным правом. Десять лет Тобиас ломал себе голову, действительно ли он убийца, кровожадный монстр, или просто стал жертвой чудовищной фальсификации. Вернувшись в родную деревню, где и произошла трагедия, он сталкивается с глухой враждой и ненавистью. И неожиданно тихая немецкая деревушка превращается в место действия захватывающей криминальной драмы… Впервые на русском языке!
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус, Нойхаус Лe
У него от страха перехватило дыхание. Он высвободился из ее цепких объятий с выражением полной растерянности. Это было какое-то недоразумение! Как в его джинсах мог оказаться мобильник Амели?
— Не уходи! — молила Надя. — Давай куда-нибудь уедем! Далеко-далеко! Пока здесь все не выяснится!
Тобиас молча смотрел прямо перед собой. Он отчаянно пытался совладать со своим ступором и несколько раз сжал и разжал кулаки. Что же могло произойти за эти пару часов, которые выпали у него из памяти?
— Они тебя арестуют! — сказала Надя, уже немного овладев собой, и вытерла тыльной стороной ладони слезы со щеки. — Ты же сам это понимаешь! И потом у тебя уже не будет ни малейшего шанса.
Она была права, он понимал это. Все повторялось с почти зловещей последовательностью. Тогда найденную в молочной кухне цепочку Лауры квалифицировали как улику, доказывающую его вину. Он вдруг почувствовал, как по спине у него поползли мурашки, грозный признак подступающей паники, и тяжело опустился на стул. Все ясно как божий день — он идеальный убийца. Из этого факта — что в кармане его джинсов был найден телефон Амели — они смастерят удавку и, как только он явится к ним, тут же накинут ее ему на шею. А в груди уже просыпалась старая боль: сомнения в собственной невиновности растекались, как ядовитый гной, по жилам, заполняли каждую клетку мозга. Убийца… убийца… убийца… Они так долго повторяли ему это, что он и сам поверил, что совершил оба преступления. Он посмотрел на Надю.
— Хорошо… — произнес он хриплым шепотом. — Я не поеду туда. Но… вдруг это и в самом деле был я?..
— Ни слова о найденном мобильном телефоне! — приказал Боденштайн. — Ни прессе, ни кому бы то ни было.
Все участвовавшие в обыске сотрудники собрались у ворот. Дождь лил как из ведра, к тому же температура упала за прошедшие сутки на десять градусов. К дождю примешивались первые снежинки.
— Но почему? — возмутился Бенке. — Этот тип преспокойно сматывает удочки, а мы, как идиоты, стоим и смотрим!
— Я не хочу открывать охоту на ведьм! — ответил Боденштайн. — Обстановка в деревне и без того взрывоопасная. Повторяю: никакой информации посторонним, пока я не поговорю с Тобиасом Сарториусом! Понятно?
Все кивнули, только Бенке вызывающе скрестил руки на груди и возмущенно покачал головой. Перенесенное унижение тлело в нем, как фитиль; Боденштайн знал это. Кроме того, Бенке хорошо понимал, что означает сам факт его участия в обыске. Это тоже было своего рода наказанием. Боденштайн в разговоре с глазу на глаз недвусмысленно дал ему понять, насколько разочарован в нем и насколько он злоупотребил его доверием. До этого целых двенадцать лет Боденштайн великодушно утрясал проблемы Бенке, которые тот постоянно наживал себе своим взрывным темпераментом. «Но теперь — точка! — заявил он решительно. — Такие нарушения не оправдывают даже семейные неурядицы». Боденштайн надеялся, что Бенке все же не осмелится нарушить его указание, потому что в противном случае он лишит себя последней возможности избежать грозящего ему увольнения. Он повернулся и пошел вслед за Пией к машине.
— Распорядись, чтобы Тобиаса Сарториуса объявили в розыск. — Он включил зажигание, но не торопился трогаться. — Черт подери, я был уверен, что мы найдем на участке хоть какие-нибудь следы девушки!
— Ты, конечно, думаешь, что это его работа, верно? — ответила она, набирая номер Остерманна.
Стеклоочистители утюжили лобовое стекло, печка работала на всю мощность. Боденштайн задумчиво закусил нижнюю губу. Он вынужден был признаться себе, что вообще уже ничего не понимает. Каждый раз, как только он пытается сосредоточиться на работе, перед глазами у него встает образ голой Козимы, валяющейся в постели с другим мужчиной. Вчера она, кажется, опять встречалась с этим типом. Когда он поздно вечером вернулся домой, она уже спала. Воспользовавшись случаем, он снова проверил ее мобильник и увидел, что все набранные и принятые звонки, как и все отправленные и принятые эсэмэски, стерты. На этот раз его уже не мучили угрызения совести. Даже когда он обшаривал карманы ее пальто. Он уже почти готов был опять отбросить свои подозрения, как вдруг обнаружил в ее портмоне два презерватива, спрятанные между кредитными картами.
— Оливер! — вырвала его из мрачных воспоминаний Пия. — Кай вычитал в дневнике Амели, что ее сосед, похоже, каждое утро ждал ее, чтобы подвезти до автобусной остановки.
— Ну и что?
— А соседа зовут Клаудиус Терлинден.
Боденштайн все еще никак не мог сообразить, к чему Пия клонит. Он был не в состоянии мыслить. Он вообще был не в состоянии руководить этим расследованием.
— Мы должны
