Белый кот

И рассмеялась.
Он посмотрел на нее немного удивленно. И тоже начал смеяться.
— Мы сейчас похожи на подростков, — проговорила она. — Вырвались на свободу из-под гнета родительского…
И тут же налетела черная тень. Не подростки. И гнет не родительский…
Другой гнет. Называется — гнет обстоятельств.
Под родительским еще никто не сгибался, если, конечно, твои родители не маньяки-самодуры, уверенные только в своей правоте…
А под жизненным — сколько угодно согнулось народу.
Чтобы отвлечься, она дотронулась до него — и тут же подумала, странно, он так похож на ее Белого Кота… Такой же спокойный, загадочный… Немного ворчун. У Кота тоже такой взгляд — настороженный и вопросительный…
— Ты похож на моего кота, — сообщила она.
Он ничего не ответил. Только слегка погрустнел, как будто она ему невольно напомнила о чем-то печальном…
— Сварить тебе кофе?
— Да. Я хочу кофе. Я все хочу…
Она блаженно вытянулась на кровати. «Вот так, Женечка Лескова, — сказала она себе, — можете вернуться к мужу с чувством выполненного долга. Вы ему на измену ответили изменой…»
Только возвращаться к мужу ей совсем не хотелось. Ей хотелось остаться здесь, в этой квартире. Навсегда. С этим человеком. И открыть дверь в комнату, где живут тени. Сказать им: «Все, ребята. Теперь тут живу я. С моим котом. Выметайтесь-ка по-хорошему. Можете отправиться в мою старую квартиру — там тоже теперь живет тень, и мне не хочется туда возвращаться… В конце концов, тени должны жить вместе с тенями, а не с живыми людьми…»
— С кем ты разговариваешь?
Он уже вернулся, держа в руках поднос с яркими цветами. Женя сто лет не видела таких — расписанных под Хохлому. Точь-в-точь такой был у ее родителей.
Она рассмеялась:
— А я разговаривала вслух?
— Шептала…
Он сел рядом. Нежно дотронулся до ее плеча.
— С тенями…
— Не надо бы тебе с ними разговаривать, — нахмурился он. — Мало ли что они тебе наговорят…
— Тайны, что ли, выболтают?
— Хотя бы тайны…
— Тогда расскажи мне все свои тайны, — попросила она, прижимаясь щекой к его ладони. — Мне очень важно их знать.
— Зачем?
— Хотя бы потому, что я должна тебе верить, — серьезно сказала она. — Мне с тобой так хорошо…
Он коснулся ее губ, проведя по ним пальцем.
— Тогда не надо, — попросил он. — Потому что есть тайны, которые совсем не хочется открывать…
Она поняла, что теперь он ничего не станет ей рассказывать.
И смирилась. Не время…
— Ладно, отложим на потом, — сказала она. — В конце концов, с сегодняшнего дня ты тоже становишься тайной. Моей тайной…
Он покачал головой:
— Я не хочу быть тайной. Тайна — величина непостоянная. А я хочу остаться с тобой навсегда…
Сказав, он и сам испугался. Экий самоуверенный тип… А если она этого совсем не хочет?
— Тогда тебе придется раскрыть свои тайны, — проговорила она, глядя ему в глаза. Теперь она обнимала его за шею, и казалось, что она смотрит прямо в душу.
— Придется, — согласился он.
— Ты киллер?
— Нет, — засмеялся он. — Я не киллер… Я автомеханик. Раньше был гонщиком…
— Ага, — обрадовалась она, — значит, Ольга не зря сказала, что она откуда-то знает твое лицо…
— Подожди, — напрягся он. — Что это за Ольга? И где она меня могла видеть?
Ей показалось, что он испугался.
— Это моя подруга, — начала она объяснять ему. — И твоя фотография у нее оказалась совершенно случайно. Потому что около панкратовского дома убили Ольгиного клиента… И Игорь всех фотографировал, а ты оказался там случайно. Потому что тоже все время ходил вокруг дома…
Он похолодел изнутри. «Снова тени…» Она и это заметила, обняла его за шею крепче и пытливо смотрела, пытаясь понять, что с ним происходит.
— Я же тебе рассказывала, — прошептала она, поняв, что уже не может повлиять на его настроение. — Про этого Исстыковича… И про моего квартиранта, которого тоже убили. Прямо в моей квартире…
Он закрыл глаза.
Все.
«Вот все и кончилось», — сказал он себе.
— А твоего квартиранта… как его звали?
— Костик, — пожала она плечами, — Костик Погребельский… Да что с тобой?
Все кончилось. Он встал, отошел к окну. Казалось бы, ему должно стать легче. Но отчего-то стало еще труднее дышать.
Еще труднее…
Весь смрад этого мира теперь проник в его легкие, отравил их привкусом чужой крови.
«Это то, чего ты хотел, — напомнил он себе. — Ты мечтал об этом. Ты сам собирался это сделать. Почему же теперь ты испытываешь не облегчение, а наоборот — страшную тяжесть?
Потому ли, что ты понял — земная месть ничего не значит. Ты хотел оставить